Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
остров пополам. Посередине – свои, по краям – враги. Сида припечатывает одно слово, настолько точное, что хотел бы – от образа не избавишься.
Ось.
А раз Ось, хочешь, не хочешь, придется вертеться! Пользоваться тем, что врагам трудно соединиться. Бить их по одному, наваливаться всей силой. Хороший метод. Мерсийский. Здесь главное – не останавливаться.
Добивать!
Иначе – оправятся, ударят в спину. Добивать полностью, не ограничиваясь вассалитетом, договорами, обещаниями. Только – своя администрация, разоруженное местное население.
– Рабы? Нам не нужны рабы… Рабы не защитят страну! Смерть или изгнание!
Вот и от Гулидиена польза. Прав? Вряд ли. Он зол на саксов так же, как сам Пенда – лично на Кенвалха Уэссекского и его прихлебателей. Сида холодна. Ее ненависть лежит дальше к востоку. Как сказала перед песней – на последнем берегу.
– Резня? Потеря времени, – говорит. – Будут отчаянные бои до последнего человека. Селения, в которых приходится платить за каждую улицу, каждый дом. Кровью – ладно. Временем! Днями и часами до удара в спину! Саксов нужно брать в плен, обещать жизнь – и держать слово.
– Всех? – уточняет король Диведа, – И тех, что резали Честер?
Странные люди камбрийцы. Выручить соседа не всегда пошевелятся, а вот причиненное тому зло запомнят надолго. Тут Пенде, англу, приходится молчать, и радоваться, что есть другой голос.
– Если это принесет нам победу – и их. Если нет… – Немайн пожала плечами. – В плен можно брать не всех. Кадуаллон, например, вешал знать – тех, кто отдавал приказы резать камбрийцев. Могу только одобрить его подход.
Авторитет последнего верховного короля Британии в Камбрии высок. Это хорошо: тем внимательней будут слушать его свояка и соратника Пенду! Впрочем, Гулидиен теперь тоже свояк, и соображения у него те же. Словно полтора десятка лет назад ушло. Когда–то они точно так же сидели в поместье Кадуаллона, так же и о том же спорили… Только не стыли на столе кружки с цикорием, да не крутила ушами вания, которая, выходит, скорей камбрийка, чем римлянка!
А так… Кадуаллон тоже сначала желал резать всех. Потом передумал. Но у Гулидиена задача сложней. Его предшественник лишь наказывал. Он – придет на новые земли править.
– Взять в плен весь народ? Женщины у саксов не воюют. И крестьяне. И дети… Их тоже пленить? И чем это отличается от рабства?
– Тем, что это состояние временное, – сказала Немайн.
Пенда кивнул.
– Нам нужно лет пять спокойствия. Потом им можно предложить либо оружие и гражданство – если поверим, либо место на корабле. Не продавать. Просто – вывезти.
Гулидиен приложился к кружке с кофе. Пробормотал:
– Остыло варево.
Откинулся на спинку стула, тот обиженно скрипнул. Не помогло. Встал. Прошелся до стены и обратно. Уставился в переливчатые, морской синевы обои – в упор, словно на свете нет ничего интересней переплетения крашеных вайдой тканей. Наконец, отвернулся. Сел на место.
– Хорошо, – сказал. – Допустим, оставим мы саксов. Но даже проверенным в бою постоянно верить будет нельзя. Будут протаскивать на хлебные места родню, а там – бунтовать. Все саксонское завоевание началось с бунта наемников!
– У нас не будет наемников, – улыбнулся Пенда, – как и рабов. А людей на должности должен подбирать король. И те, кому он доверяет. Саксы они, англы или камбрийцы – не важно. И каков смысл бунтовать, если верных больше?
– Для того, чтобы поддержать иноземное вторжение. На континенте саксы еще остались! Да и кроме них есть кому… Да что там континент! Покажи слабину – и ирландцы полезут. Нет, я стою на своем. Высылка. Погрузить всех, отвезти на континент – и кончено!
Немайн морщится. Чуть заметно, но – есть. Да, она не только не римлянка, но и не камбрийка. Она била саксов–хвикке, и безжалостно гнала со своих земель – до тех пор, пока знала – побежденным есть куда идти. И без того потрепанный Уэссекс теперь вынужден кормить, кроме собственных жителей, еще и беженцев, среди которых женщин и детей куда больше, чем воинов. Расчет. Стратегема. Но и милость.
На такое способны римляне. Быть может, франки. И камбрийцы – только если враг не саксы!
– Если у нас будет пять лет, – говорит Немайн, – иноземное вторжение станет немыслимым. Если не займемся раздорами, а выстроим флот!
– Флот? – Гулидиен смеется, – Не здесь. Не в Океане! Поверь ирландцу, чей род сотни лет защищал земли Камбрии от пиратов. Океан – не река. Даже не ласковое море вроде Римского. Корабли не могут держаться в плавании в любую погоду и патрулировать – как всадники по суше, как корабли же – но по реке. Тот, кто желает сделать набег, всегда улучит момент! Мы чем держимся? Океанские пираты – как коршун, таскающий кур. Перехватить его нельзя.
