Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
же, до полного восстановления костей, по словам врача, должно пройти несколько лет. Зато, припомнил Дэффид, у сиды есть книги и свитки. Грамотный же человек в Камбрии обычно и считал неплохо.
Так что поступил он просто – заглянул в комнату к старшей и младшей, которая устраивалась на новом месте, да задал Немайн задачу: пересчитать по цене шерсть в овес. Задача была сложная – на пропорцию, а что с римскими, что с валлийскими – буквенными, что с египетскими цифрами делить было нелегко. Без абака, счетов или еще чего‑нибудь вроде. Доходило до создания таблиц вроде логарифмических. Потерев руки, Дэффид спустился в зал, и велел Кейру решить ту же задачу на счетной доске. Не договорил условие, в дверях раздалась знакомая простуженная трель:
– Так ответ‑то нужен?
Сначала Дэффид решил, что способность сиды к вычислениям – форма колдовства или божественный атрибут. Но нет. В результате сида оказалась приставлена к бухгалтерии, несмотря на вопли протеста и уверения, что рутинные, многократно повторяющиеся вычисления – не ее конек. Ворча под нос о Бранвен, которую злые ирландцы заставили мыть тарелки и отвешивали по пощечине на день – за что весьма и весьма поплатились от героев Британии, Немайн чистенько и методично делала за четверть часа то, на что Дэффид изводил полдня, а Кейр – сутки, и еще ошибки ляпал. Клирик в глубине души тоже удивлялся, насколько гладко шло дело. В студенческие времена монотонные вычисления его бесили, теперь – успокаивали. И все‑таки ощущение бессмысленности выполняемой работы не отпускало. А этим вечером Дэффид снова затеял большие пересчеты.
В комнате Немайн немедленно стянула сапоги, отстегнула пояс.
– Хорошо… – мордочка хорька, которому чешут спинку. Но умильность действует не на всех. Эйлет – не Сиан.
– Хорошо, – согласилась сестра, – но посох поставь в оружейную стойку. Сапоги – за порог. На ноги – туфли или муфту.
– Потом… – спинку чесать перестали.
– Нет, сейчас. Твое «потом» – это «никогда».
– Угу, – Немайн пристроила посох на положенное место. – Ладно. Я тебе говорила: никогда не говори никогда? Кстати – где моя рубашечка?! Куда ты ее подевала? Ну ту, огромную, без вышивки, но с оборками понизу? Я совершенно точно помню…
Эйлет закатила глаза кверху. Сида помнила все. Совсем все, абсолютно все и безусловно все! Без исключений и лакун. Но при этом не делала! Список «хорошая девочка пришла домой устамши» приходилось зачитывать каждый раз, когда она возвращалась из города. Если Эйлет не успевала этого сделать – в комнате получался хаос. В котором человек без эйдетической памяти разобраться за разумное время не мог. Вчера Немайн распихивала по ларям свежевысушенное белье… Хорошо рассовала, между прочим! Оказывается, даже сиду можно выдрессировать методом кнута и пряника! Эйлет хвалила Немайн всякий раз, когда та делала любую мелочь правильно. И никогда – почти никогда – не спускала ошибок. По усталости ли были допущены или по лености. Методику подсказала сама Немайн, заметив, что короткий ясный окрик помогает лучше намеков и обиженного сопения, от которого сида сразу покидала помещение, прижав уши, и тем более возмущенного молчания. Которые отлично действовали на сестер и мать.
– Сестренка, не молчи. Главное, четко скажи, чего не так. Мысли я читать не умею. И глаза у меня…
– Я просто задумалась. А глаза твои – это да! Правда, не видишь? Ткнуть пальцем?
– Ткни‑и‑и… – а вот это уже нечестно! Так пищать имеет право Сиан, а не древние богини!
Белье Эйлет всего‑то навсего переложила ароматными травами. Но Немайн уже не находит своих вещей! Зато различает скрытые надписи на имперских монетах. Ювелиры говорят: без лупы нельзя. Можно! Сиде…
– Вот! И тунику не в комок и в угол, а сложить и переложить мятой. Ты хочешь, чтобы от тебя утром пахло?
Рубашку Немайн применяла, как небольшую палатку – в которой и переодевалась. Метод Клирик позаимствовал у Мэри Поппинс. Читывал в детстве. В оригинале – когда мучили английским языком. Стесняться сводной сестры Клирик отучился, но вдруг Дэффид заглянет? Или Кейр?
Домашний наряд Немайн – узкая прямая туника без рукавов, поверх широкое платье без пояса, палла через плечо, как перевязь. Деревянный пол – выдраен, как палуба на хорошем корабле. Но – босиком ходить нельзя. Впрочем, здешние туфли скорее напоминают плотные носки.
– Тут были листы с расчетами. Где они? Улетели? Спасибо, что собрала…
Доску для письма, пергаментные скобленки в охапку – и в кровать. Поставила подушку на ребро к стене, привалилась спиной.
– Ну вот, это я и называю цивилизацией!
Зашарила по простыне руками. Эйлет уже знала, что сейчас Немайн скажет:
– О чернильнице. Верни на родину пожалуйста.
