Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
если вон та, белоголовая, хотя бы таскает на поясе кинжал…
Немайн стоило большого труда сохранять бесстрастное, непонимающее лицо. Ромеям хватило, зато обеспокоенная сестра немедленно оказались рядом.
– Что случилось?
– Ничего. Я гостей понимаю, а они не знают об этом.
– Забавно! – согласилась Сиан, – из этого можно сделать интересную каверзу!
– И доходную. Нужно сообщить отцу – подытожила Немайн. – Похоже, на это он и рассчитывал. Поставить за стойку полиглотью. В конце концов, где латынь, там и греческий, а которая болтает с норманнами на их родном и саксонском, та и в речи гота или франка чего‑нибудь разберет. Я не могу оставить стойку. Так что… Сиан, речь о деле – а значит, рассказывать тебе, как старшей. Справишься?
– Конечно‑конечно, – русая коса мелькнула в сторону кухни.
К сумеркам в зале собралась половина города. Но и гости никуда не подевались. Точнее, гость: из давешней троицы один искал приключений, другой спал. А пожилой купец предавался чревоугодию, с удовольствием уничтожая вторую подряд порцию мясных шариков. И как‑то упустил момент, когда все вокруг перестали жевать и беседовать. Тишина – что может быть лучше? И все‑таки оглянулся, реагируя на изменение, среди чужого народа игнорировать такие вещи небезопасно.
Дочь‑приемыш трактирщика стояла спиной к огню. Лица было не рассмотреть – только фигуру со склоненной головой. Она роняла к ногам неуклюжие, пофыркивающие слова. Медленные, значительные, они летели понизу и странно царапали душу. Язык был несомненно валлийским – но Михаил Сикамб не понимал и трети. Другая – знакомая по прежним путешествиям, восхитительно светленькая – склонилась над пергаментом, старательно записывая эту странную речь. Купец обвел взглядом лица камбрийцев, мельком замечая знакомых. Они сидели, как изваяния, разве только дышали. И то осторожно. У Михаила заныло под ложечкой. Творилось странное, непонятное, а объяснения он спросить боялся. И тоже принял каменный вид, и, чуть дыша, ждал, когда закончится наваждение. А под носом у него стыли мясные шарики, и щекочущий аромат превращал настороженное сидение в сущую пытку.
При сидении на иголках чувства обостряются. Тонкий, незаметный обычно скрип двери не уловила даже Немайн. Впрочем, Сикамб не догадался, кто застыл в дверном проеме. Епископ Теодор выглядел скорее странствующим воином, нежели священнослужителем. В дороге так удобней и безопасней. Немайн его присутствие определила по нечаянному стуку пастырской булавы о дверной косяк. И даже скосить взгляд, проверить, не ошиблась ли, не могла – невместно было башкой вертеть. Взгляд в пол, уши привязаны… Последние на день страницы ощущала себя слепоглухочитающей.
– Ты все‑таки решилась начать свое служение, дочь моя?
– Это не служение пока, а службишка.
– Чтение Библии совсем не службишка. Тем более – приохотить к слушанию священных текстов всех этих людей.
– Мне бы их к чтению приохотить! И самой глотку рвать не надо, и на книги будет спрос.
– Хочешь организовать скрипторий?
– Пока не знаю. Кстати, я под церковным судом.
Клирик и правда, пока не знал. Что книгопечатание создать необходимо – ясно. Аксиома прогрессорства. Проблемы были чисто технические. От ткани он уже отказался, бумага должна была получиться слишком дорогой: чтобы делать из тряпья, нужно сначала развить текстильную промышленность. Уронить цены, завалить людей дешевой одеждой, подождать, пока они ее сносят – и только тогда начинать собирать вторсырье.
Из дерева – сложно. Хотя… Чем плохо само дерево. Скажем, тонкая доска. Сделать можно? Да. Водяная лесопилка – это несложно. Привод – простая механика. Пилы – дорого, но реально заказать тому же Лорну. С принципом он знаком, ручные пилы уже существуют. По крайней мере, хирургические, у мэтра Амвросия впечатляющая коллекция. Страницы деревянной книги будут толщиной, допустим, в полсантиметра. Тяжеленькое получится Евангелие, метровой толщины. Хорошо это или плохо? Скорее, хорошо. Никаких переплетов, переворачивающихся страниц: оклад, похожий на ящик, при чтении вынимаются отдельные страницы, у страниц на торцах номера. Вещь выйдет монументальная, но удобная. Из предмета индивидуальной роскоши превратится в общедоступную… мебель. И шкафов не нужно – если размеры с самого начала стандартизировать. Ставь себе ящики друг на друга.
– Слышал сказки. Которые добежали до побережья. Впрочем, у тебя рука на перевязи – значит, город стоит милостью Божьей и твоей? – испытующий прищур.
– Что ты. Моя доля славы только вот это заведение.
– И то неплохо…
Михаил Сикамб был заинтригован. Происходящее выглядело опасным. И даже, что суровый воин
