Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
цену мы возьмем выше золотой. Ну что, успокоился за свою голову? Вернемся к торгу? Как ты относишься к тому, чтобы продать мне весь свой груз оптом?
Названная цена Михаилу не понравилась. С рейса он имел пятьдесят процентов прибыли. Немайн обжимала их до сорока двух. Восемь процентов – законная, хоть и презренная, доля посредника. Впрочем, базилиссе, доившей коз на острове и наливавшей пиво здесь, назвавшей отцом камбрийца‑полуварвара, да еще и трактирщика… Ниже содержателей гостиниц в ремесленном сословии Византии стоят разве мясники да булочники. Какого заработка ей стесняться? Разве торговли собой, да ростовщичества.
– Ты знаешь, что я единственный римлянин, который заплывает так далеко на север?
– Знаю и ценю. Иначе раздела бы, как завтра оберу остальных. Я ведь скупила весь лен. И всю шерсть.
– Не весь. Он бы подорожал.
– Весь. На рынке только мои приказчики. Которым оставлено немного товара и велено не торговать оптом. Во‑первых, свой народ дороговизной обижать нехорошо. Во‑вторых, это поддержало низкую цену пока я скупала товар у остальных.
– Это же противозаконно!
– Не здесь. Хочешь – вынесем на ярмарочный суд. И в любом случае твой рейс не окупится – без моего беленого льна. А я предлагаю фиксированную цену. Я вообще никогда не торгуюсь. Не веришь – поспрашивай. Но эта цена – первого дня ярмарки, учти. Завтра услышишь цифры повыше. С учетом стоимости хранения. Но если ты продашь мне весь груз сейчас и по моей цене, через месяц ты будешь здесь с новым грузом. Который я куплю. И немедленно продам тебе следующий груз. До зимы обернешься еще два или три раза. И потом – с падением Египта цена на лен в империи должна расти, как колосья в июне. Я не права?
Купец только рукой махнул. Он был согласен на все. Раз влез в политику, пошли другие барыши с убытками. На такие ставки Сикамб играть не стал бы, будь его воля. Но тростинка в диадеме не оставила выбора. Стоит доставить письмо, и их головы пойдут в комплекте. Друг с другом и с головой заносчивого патрикия Григория, который может приходиться ей кузеном и дядей. А может и нет! И именно из этого следовало извлекать теперь прибыль, а не из самой торговли.
Прежде, чем девушка, похожая на базилиссу, вышла, Михаил сделал последний ход.
– Великолепная, а ты не заверишь письмо своей печатью?
– Нет, – отрезала сероглазая, – хватит и чернил.
Когда за ней упал полог, купец взглянул на шахматный столик. Положение белых – которыми он играл – было безнадежно. Разговор завершился в двух ходах от мата. Кулак, уснащенный перстнями, грохнул по столику, фигуры подпрыгнули, брызнули в стороны. Все‑таки она – базилисса Августина‑Ираклия! Настоящая багрянородная, что бы ни плела насчет рождения на Оловянных островах. Ну разве могут здешние варвары так играть в шахматы? И настоящая армянка, как и ее отец. А где пройдет армянин, там греку с евреем и делать нечего!
Вечер прошел в суете. А ранним утром тяжело груженый дромон, несмотря на утренний туман, тихо выскользнул по течению, управляясь одним рулем, и ушел в сторону моря. На берегу сморкалась в подвешенный на поясе платок непризнанная сама собой императрица – утренняя сырость сделала свое дело, – в сопровождении трех дюжин ополченцев своего клана доставившая груз. За грузчиков сошли гребцы, не впервой. А что устали – не беда, до моря донесет течение, а там, если повезет, задует попутный ветер. Если нет, то гребцам быть на веслах, и комиту Валентину придется отвлечься от пасмурных мыслей и заняться обеспечением работы двигателя в двести человеческих сил.
Дромон Клирику понравился. Корабль был красив тем тонким обаянием на грани уродства, которое отличает любую предельную технику, а дромон и был венцом развития галер. Позже его заново изобретут венецианцы… но это будет уже не то. Последышам, сосуществующим с парусными линкорами и прячущимся по шхерам да лиманам, не затмить самоуверенности сильнейшего корабля мира. Который может опасаться только нескольких таких же. И пусть он всего в два раза длиннее норманнского снаккара – какая разница? Он лучший!
Сразу после проводов валлийцам предстояла другая работа: громоздить тюки со льном и шерстью в подобие древнеегипетской пирамиды. Готовиться к утреннему открытию торгов. У подножия мягкой горы за ее сооружением следили двое.
– А это не слишком? – сомневался Дэффид.
– Ты же сам меня учил: сиды по мелочам не торгуют! Пусть все поймут это. Сразу.
– Я не про то. Я про торговлю с Африкой. Даже если экзарх не заплатит шелком, оружие всегда пристроим. Но где мы возьмем столько ремесленников? Боюсь, наш клан один не справится.
– Наймем. Научим. Римской армии всегда было нужно количество, а не качество. Хороший зимний заработок,
