Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
оказалась простой: истцы покричали о своей обиде, и представитель короля в суде, сэр Эдгар, временный комендант, ставший постоянным, немедленно послал стражу за ответчиками. Пришлось Немайн слезть со своего трона, и – аккуратными семенящими шажочками, глядя под ноги – явиться пред очи высокого присутствия. Вместе с Дэффидом и Элейн.
Епископ Теодор, для разнообразия, выглядел именно епископом. В бело‑золотых ризах и высокой митре он сошел бы и за Папу Римского. Собственно, он и был сам себе и папа, и патриарх – и только соборы были ему указка. Больше никому ирландские епископы не подчинялись. Итак, Теодор разоделся, как для рождественской службы, вид имел торжественный, важный, и слегка рассеянный. Причиной послужил переписанный Эйлет экземпляр валлийского Евангелия от Луки, преподнесенный ему поутру. В результате главный судья занялся скрупулезнейшим вывериванием текста, и мирские обязанности практически игнорировал, превратившись из представителя церкви в кивателя головой. Второй судья, сэр Эдгар, предвкушал пополнение гарнизона выздоровевшей сидой и рисовал в голове тактические схемы: применение силы Немайн с башни, со стен, из под прикрытия щитоносцев… Его можно было понять – не каждому поколению генералов доводится приветствовать новый род войск! Будучи человеком справедливым, мог судить и не в пользу сиды. В случае явного и четко доказанного нарушения писаных законов. Которыми в городе служило старое римское наставление по крепостной службе. Толковая вещь, твердить которую после набега в ополчении заставляли каждого и каждую, включая больных и увечных. В наставлении много слов было посвящено снабжению, кое‑что – дележке добычи и ничего – регулированию рынка.
Третье осталось свободным, ибо принадлежало голове гильдии ткачей, достопочтенной Элейн, оказавшейся ответчицей. На суд она явилась с младенцем, подвешенным через плечо. Сида старательно смотрела в другую сторону.
– Прошу стороны изложить дело, – возласил епископ, оторвавшись от пухлой тетради. Пока он не нашел в переводе огрехов. И это радовало. Конечно, именно Ирландия несла в этот век пламя веры окрестным народам, не Рим и не Константинополь. Но этот светоч был запален лучиной из Уэльса. И уже поэтому валлийцы заслуживали права читать Библию и служить на родном языке…
Выборные от иноземных купцов немедленно обвинили сиду в скупке. Элейн пожала плечами. Для нее скупка означала гарантированный сбыт товара. Зато епископ Теодор обеспокоился, спросил, давно ли Немайн исповедовалась, и вообще – как саксонский угол соотносится с ее проповедями против ростовщичества. Совершенно, по его скромному мнению, справедливыми. «Саксонским углом» успели окрестить корнер. Из‑за английского термина, запущенного Немайн.
– Ростовщик торгует временем, которое создано Господом. Это грех. Я торгую тканью, которая создана людьми. Привилегию гильдии не нарушаю, хлеб у ткачей не отбираю, наоборот, даю гарантию. Это не грех. Сырой же шерстью и сырым льном торговать не совсем хорошо. Не прямой грех, но сомнительно, ибо плоды тварей Господних и земли, а не человеческих рук. Лучше сделать из них ткани, и дать этим пищу и достаток людям той страны, земля которой родит это чудо.
– О тканях. Какую цену считает справедливой гильдия? – спросил сэр Эдгар.
– Выставленную Немайн, и ни оболом меньше.
– Какую цену считают справедливой покупатели?
Покупатели сговорились сбить цену вдвое. Впопыхах.
– На прошлой ярмарке было на треть больше, но никто не жаловался, – заметил епископ. – Давайте посмотрим, что у нынешней цены внутри, и правда ли, что Немайн Шайло вздумала неправедно обогатиться. Во сколько оценили свой труд ткачи?
Спасибо Элейн – уж она‑то знала, как ограничивают цены. Спасибо Дэффиду, который заставил все пересчитать любимые валлийцами трижды три раза… Клирику оставалось набрать побольше воздуха – заживающий ушиб не забыл о себе напомнить – и начать разъяснять структуру цены.
– …Таким образом, торговая надбавка составляет сто тридцать три тысячных всей цены, но одна пятнадцатая, или шестьдесят шесть тысячных идут в уплату гильдии за реализацию товара. В результате мой заработок составляет шестьдесят семь тысячных цены…
Средневековые обычаи крепко били по торговой надбавке. «Божескими» считались те, что не превышали восьми процентов. Исключая налог. А поскольку гильдейская привилегия ткачам была дарована римскими императорами, дополнительная плата за их услуги и получалась налогом. Имперским налогом, выданным в откуп. Обычное дело… Сида замолчала, ожидая поддержки, но епископ Теодор не успокоился.
– А пряжа?! – горестно возопил он. – Сие есть плод трудов человеческих,
