Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
неизвестная тень. Михаил Сикамб был прав – шила в мешке не утаишь. Особенно если живешь в трактире. Особенно, если на тебя собирает материалы церковный суд.
Ярмарка – это не только торг, но и веселье. Даже если на дворе проливной дождь. Сначала, конечно, желательно переделать дела. А лучше – совместить. Но хозяйственные хлопоты взвалил на себя муж. Анне оставалось развлекаться. И ожидать, пока понадобятся услуги знахарки. Первые два дня особой потребности в травнице не было: народ не успел отравиться, обожраться и упиться. Пока. Хирургические случаи отправлялись к мэтру Амвросию.
Но иногда и к мужу стоило заглянуть. Узнать, как дела, угостить вкусненьким. Заменить промокшее покрывало на сухое. И – нарваться на давешнюю сиду! Подросшую, задумчиво‑тихую. Удивительно не похожую на себя полумесячной давности. Только и узнала, что по жеребячьим ушам да оловянным блюдцам глаз.
– Ты, оказывается, муж нашей ведьмы! А воск у тебя, случаем, не противосидовский? – Улыбочка у нее тоже осталась прежней.
– Воск обычный, – пропела Анна, – вот только зачем он тебе? Для ворожбы аль для подобий? Или для письма? Или для свеч? Большая разница. Свечи у мужа есть готовые.
– Для канцелярских надобностей. Я разве тебя не предупреждала, чтобы ты мне не попадалась? А тут ни здравствуйте, ни извините, а вопросы рядком!
– Так ярмарка же! Что мне теперь, в город не ездить?!
Анна уперла руки в боки, приготовившись к хорошей сваре. Но сида хмыкнула неопределенно, сгребла несколько палочек воска – на милиарисий – и была такова.
– Она под церковным судом, – сообщил Анне муж, – потому не в настроении. Бенедиктинцы уже собирают свидетелей.
– Бедненькая… – У ведьмы проснулась профессиональная солидарность. – А на чем попалась?
– На сущей мелочи: стоявшая под воротами вражеская армия штаны намочила и ушла. Король, правда, варваров добил… А сиду за это в наш клан приняли. Дэффид удочерил.
Анна поняла – клан получил новую ведьму. Пусть с другой специализацией – но более сильную. Недаром со старой не посоветовались: а кто она теперь такая, чтобы лезть в дела старейшин клана? Травница, лучшая, да не единственная. Ведьма, да не самая сведущая и могучая. Пока – вторая. Ненадолго. Сида возьмет учениц – куда денется, коли в клан вошла. И быть Анне не первой, не второй, а так… Если бы можно было приткнуть к сиде в науку дочерей! Так не возьмет же.
Анна уткнулась в мужа и безнадежно зарыдала. Но когда тот начал гладить по голове – оттолкнула ничего не понявшего дурака! Становиться простой фермершей было рано. Клан предал Анну. Но сохранялась надежда на церковный суд.
На оставшееся время ярмарки Немайн засела в павиллионе Вилис‑Кэдманов – продавать страховки. Упорно брала только серебро. Или собственные расписки. Вскоре выяснилось, что за расписку Немайн можно купить больше, чем за серебряную монету. И что многие их принимают в качестве «страховки».
В результате воры полюбили их ничуть не меньше серебра. А воров на ярмарку приехало немало. Иные внаглую являлись за охранными грамотами – с распиской Немайн в качестве оплаты. Известно, фэйри считают лихих людей да грешников законной добычей. Особенно добрые. Нужно же им на ком‑то природную каверзность обтачивать. Как кошкам – когти.
– А откуда у тебя моя расписка, мил человек? – спрашивала Немайн. – Ежели я ее другому выдала?
– Мне ею за трех телочек заплатили.
И поди докажи, что врет! А многие и не врали. Немайн скрипела зубами, но меняла расписки на страховки. Воры ворами, но создать курс новой валюты казалось важнее, чем поймать одного‑двух злоумышленников. И тем более, ошибиться, бросив в застенок честного человека. Единственное, что удалось сделать, так это выдать несколько бумаг нового образца, выписанных не на предъявителя, а на имя заимодавца. На этих расписках было оставлено место для передаточных записей. Пользоваться такой бумагой мог только человек грамотный. Хотя бы на уровне нацарапать свое имя. О том, что грамотность спасает от карманных воров, к концу ярмарки знал весь город.
В результате цена золота немного упала – сказалось, что монеты вдруг получили пергаментного конкурента. Серебро устояло оттого, что страховки оплачивались только серебром и расписками. Дошло до того, что за серебряную марку давали уже не восьмую, а шестую часть золотой.
В выигрыше оказались те, кто приехал на торг с серебром, и те, кто в первые дни получил его в оплату. В том числе и в форме сидовых векселей. Их владельцы – особенно выкупившие векселя за золото – теперь соглашались менять их только по серебряному курсу. Так они выигрывали четверть цены векселя в золоте. Это было больше, чем стоила плата за пользование пергаментными «деньгами».
