Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
– большее, часто – меньшее, но другое – всегда. Вот представь, что ты не идешь рядом со мной, а стоишь там, со всеми. Что ты чувствуешь? И как это отличается от твоего восприятия, когда ты идешь со мной?
Тристан замолчал, сосредоточился. Попытался представить себя – там, в толпе. А когда приготовил ответ каменная церковь, гордость города, уже нависла стрельчатым фасадом и распахнула массивные створки, приглашая в другой мир, такой же странный, как и загадочный мир сидов. Радостные лица ангелов и печальные – святых заливают витражным светом неф. А перед райским небом, вместо апостола Петра – фигура стражника.
– Молодой человек, сообразно юному возрасту, ты не можешь быть свидетелем.
Приходится смотреть в спину Учителя. Неделю назад Тристан придумал способ проникнуть внутрь. Достаточно объявить себя учеником сиды. Тот, кто учит, и тот, кто учится, отвечают наравне. Немайн вызнала. Запретила. И долго‑долго пересказывала историю ключника райских врат. О том, что отступить не всегда означает бросить, изменить. Иногда это единственный способ правильно исполнить долг. Даже трижды отрекшись от истины. Потом, годы спустя, Петр взойдет на крест. В ситуации, когда нужно стоять насмерть. Именно ему…
Тристан не единственный остался снаружи – формальный лабиллярный
note 9
процесс не терпит широкой публичности. По человеку от гильдии, по человеку от клана, представитель короля – и хватит. И то скамьи забиты. Празднолюбопытствующие могут подождать снаружи. И избыток тяжело вооруженных родственников подсудимой – тоже… Да и не только родственников. Взять того же сэра Кэррадока: не только кольчугу напялил, чего обычно не делал, даже собираясь в бой, так еще помимо меча, булаву прицепил. И где ожидается сражение, в котором он может без меча остаться?
Северные варвары, поступившие на службу к Немайн, тоже приперлись. Разговор – как камни на жерновах мелют. Время от времени ржут лошадьми. Тот, что побородатее, Харальд, заприметил Тристана.
– Эй, – крикнул, – иди сюда, про морского змея расскажу. Как его убить.
В этом все норманны. Убить для них – правильное, достойное свершение. Касалось ли это чудовища или кого попроще. Учитель говорила, что на фоне англов норманны – вполне вменяемые люди. Только очень простые. Язычники. Их душа не интересует. А интересует пограбить. Пожрать. Выпить. И другое. Поскольку на слове «другое» сида запнулась и дернула ушами, Тристан понял соответственно. Не маленький. Впрочем, про змея было интересно. А про морские походы – еще интереснее. А уж про состязания бардов…
Выиграть в чужой стране норманн не надеялся. Не последний – и ладно. Опять же голос Эгиля совершенно никуда не годится, а большинство вис Харальд писал для двух голосов, с переплетением строк и рифм. И все‑таки северные размеры валлийцам приглянулись. Многие захотели научиться слагать висы. Это хорошо. Соперников не дружиннику богини бояться, а ценителей станет больше. Но подыскать напарника, который бы не поленился выучить норвежский ради новых размеров и приемов, стоило.
Тот бард Харальду глянулся. Завели разговор – на саксонском. Грубый язык – зато обоим знакомый. И, между делом, валлиец сообщил – лучших бардов в этом году в Кер‑Мирддине нет.
– Почему? – спросил Харальд. Не то, чтобы было интересно. Но всегда лучше знать. И скальду, и воину.
– Боятся, – сообщил новый знакомый, – в городе ж Немайн поселилась.
Харальд кивнул.
– А она одного из лучших на двадцать лет состарила, – сообщил знакомый. – Перепел он ее. Вот.
Харальд хмыкнул. Недоверчиво.
– Я сам его видел! И до, и после!
– Ты не знаешь богов своей страны, – сообщил Харальд, – Немайн вообще не поет. А жаль. Думаю, она замечательно спела бы мои висы. Я с ней говорил, она была бы согласна петь даже вторым голосом – но не может! А представь себе – виса, твоя виса, а потом сразу бой! Мед и кровь! Одобрит Один такую вису! Но не ваш Иисус. Потому она молчит. И да, она взяла меня в свою дружину. И если ты не только петь горазд, но и ловок с мечом и топором, я мог бы замолвить словечко за тебя… И вообще, поспрашивай горожан. Они видели. И слышали. Гадости он про нее пел, вот и поседел. Ему еще повезло! Могла же язык отсушить. Или руки. Да просто убить на поединке. Хульный нид – достойная причина.
Мальчишка слушал. Сперва смеялся. Потом посерьезнел.
– Ее могут и в этом обвинить.
Харальд отмахнулся. Суд над богиней казался ему бессмысленным балаганом.
– Я вот не понимаю, чего меня внутрь не пустили. Я свободный человек…
– Нет, – обрадовал его Тристан, – ты не свободный человек. Ты выше. Ты рыцарь Немайн. И, кстати, должен бы надеть ее цвета. Хочешь, я сбегаю за пледом к Дэффиду?
Одной из самых
