Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
он тоже годный. А умение читать в душах полезно и тем и тем.
Скрипит дверь, упирается в зад святого Давида. Какой там подвал! Церковь. Пустой и гулкий неф. Лунный свет играет в витражах – днем царствие небесное, ночью – волшебная сказка. Стражи не видно – отозвана на более важные объекты. К извинению коменданта, про ход он понятия не имеет. И король не знает. В которой из многих усобных замятен секрет потеряли – не важно. Важно, что город можно взять без боя, изнутри.
Немайн осторожно выглянула в щелку между створками тяжеленных дверей.
– Взгляни, владыка Дионисий.
Епископ взглянул. И признал – картина внушительная. Одно дело – наблюдать факельное шествие днем, другое – ночью. То, что для Клирика просто «здорово», для Дионисия обернулось картиной кромешного ада.
Сэр Эдгар оказался одним из немногих, кто принял судебную игру совершенно всерьез. Поднял ополчение – не на стены, но сгрудил с внутренней их стороны. По улицам скакали – кони в городской ограде случались только во время войны – рыцарские патрули. И факелы, факелы, факелы. Ночь днем не стала, обратилась в деловитое яркое пекло! Одна беда, от церкви до дома короля и казны – через площадь.
Тристану под землей понравилось. Отвязывая страховочную веревку от пояса, в последний раз напомнил задания. Осенило.
– Учитель, ты точно не пойдешь с нами?
– Я сейчас проводник, и только.
– Так может, одолжишь Альме свою накидку? Она толстая, но ночью да внезапно – за тебя сойдет. Накидка не серое платье. Налезет.
Альма даже на толстую не обиделась – побыть сидой заманчивее. К тому же ей доверили отряд, идущий к воротам! Скрип тяжелых створок. Стены Кер‑Мирддина не удержали враждебного войска. Начинаются резня, насилие и разграбление.
А в церкви тихо и умиротворенно. Старые римские камни радостно впитывают шум, так похожий на учебную суету римского форта. Без пелерины августа выглядит совсем ребенком. Хотя ей должно быть… Да, девятнадцать лет. Для замужества в самый раз. А до совершеннолетия почти год. Править должен опекун. А трактирщик и не знает, что формально является регентом Римской империи!
– Скажи, Августина, почему ты не захотела передать славу победы Господу нашему? Не из‑за гордыни же… Тогда бы ты не пряталась.
– Не хочу быть святой. Еще меньше, чем императрицей. Так что не зови меня Августиной! Пойми, мне пока нужно всего‑навсего обеспечить себе жизнь. Небольшой уютный статус. Даже если мне предназначены великие свершения – сначала создам условия для работы. А потом начну творить. Великие дела. Малые дела. Какие уж выйдет. Совсем растением на грядке не буду. Скучно. Но и поленом в огонь – не желаю.
– Да с чего ты взяла, что тебя канонизировали бы! Глупости. В Риме не дураки сидят. Подтвердили б еще одно чудо святого Давида. Да ему из‑за одного имени поддержать слабого в праведном бою положено. И я не желаю звать тебя, тем более в церкви, языческой кличкой. Августина – хорошее христианское имя. Твое имя.
– Пусть будет мое… – Про инквизицию Клирик рассказывать не стал. А то вдруг сразу учредят. – Но я и не говорю об официальной канонизации. Репутация святой… Или хотя бы официальной праведницы, приводимой в пример. Я к такому не готова. А святому Давиду хватит и своей славы. Опять же получится ложь. Знаешь, преосвященный, я ведь сида. А сиды и правда не лгут. Не потому что не могут. А вот пошла за этим народом такая слава, которую лучше сохранить. И если ею рисковать, то ради чего‑то очень большого. Кстати, не скажешь, для чего были все подковырки?
– Надо же проверить душу той, что взялась переводить Писание.
– Возможно, и надо, но стоило ли это делать, когда она дрожит за свою голову?
– Конечно. Тогда это проще всего. Позволь и ответный вопрос – а для чего была та девочка? Похожая на тебя?
– Не знаю. Кажется, кто‑то третий решил сыграть – то ли за меня, то ли против. Зависит от глубины замысла. Но свидетелей это могло как настроить в мою пользу, так и разозлить… Кстати, преосвященный, обрати внимание – эта базилика построена всего столетие назад. Через полтораста лет после того, как ушли легионы. До этого здесь стояла деревянная церковь. Но скажи: что‑нибудь отличает ее от церквей римской постройки?
Немайн обвела пространство рукой. Расписной – не мозаичный – купол. Но фрески получше, чем в Помпеях. Витражи – собственного стекла. Оставшиеся от старой церкви статуи святых. Дерево, не мрамор. Но резьба искусная. А вот Анна стоит перед крестом с огамическими надписями.
– Этот воздвигнут до Христа, – сообщает Анна. – На нем написано: под сим крестом лежит великий друид и пророк Амхэйргин. Князь Испании, победитель богов. И год. Раньше основания Рима! Наверное, это первый из кельтских крестов.
– Великий
