Тело-то и впрямь эльфийское, со всеми положенными признаками: ловкость, зрение, бессмертие и т. п. Но вот магии полагающейся — нет! Не существует магии в реальном мире! И выкручивайся, друг ролевик, как можешь!
Авторы: Коваленко Владимир Эдуардович
лицу платок.
– Помолодела, – буркнула Анна, – лет на пятнадцать.
– Это как?
– А так… Была замужняя после вдовства баба с полдесятком детей, – стала ученица Немайн. Будешь предавать мечу – не забудь убить обеих.
Дионисий смолчал и повернулся к кресту, показывая всем видом, что не желает дальнейшего разговора. Но разве он мало сказал? Как сложно все начинается. Это совсем чужая страна, очень странная. Нужно врастать, медленно, упорно, сродняясь и с местными людьми, и с их странной, но все‑таки не еретической церковью. А тут… Качаются весы, на них два долга – и каждый тяжелее горы. Епископ вспоминал толпы, побивавшие «колдунов» – знахарей, шарлатанов, книжников… Толпы, так похожие на ту, что кричали: «Распни его!» Сиракузы, Неаполь, самый Рим! И вот девочка‑августа. Вышла по проклятой здешней традиции, допускающих женщин к воинскому делу, на поединок с вражеским богатырем. Победила. В протоколах допроса пленных ни слова о волшбе! Отвага. Везение. Может быть, даже чудо! Но ни пленный, ни дружинник не могли свидетельствовать в пользу. А на стенах видели колдовство. Видимо, из‑за уродства девицы. Неправильные уши. Люди не понимают, что тело ничего не решает! Вон, святой Христофор вообще псоглавец. И ничего, удостоился благодати… А у этой только уши звериные. Такой талант дал Господь. Пометил за непристойное рождение. Так это крещением снимается. И что теперь? Хорошо, хоть не нужно бросать ее толпе ради церкви. Наоборот, местные ее любят. И это тоже плохо. Потому, что ей нравится быть холмовой сидой, а церкви нужна католическая православная царица! Ну и что делать с Давидом в юбке?
Достойные истинного бенедиктинца смиренные амбиции кружились смерчем, хотя лицо оставалось доброжелательно бесстрастным. И именно сквозь пелену честолюбивых замыслов рождался образ, очень сильно отличающийся от того, что изначально виделось через рубиновый дым. Может быть, и правда, крещеная богиня куда полезнее еще одной претендентки на высшую власть? В конце концов, тот же патрикий Григорий тверд в истинной вере и является достаточно близким родственником великого Ираклия…
Гулидиен Мак‑Десси, король Диведа, не спал. Сидел за резным столом в казначейской комнате, и писал письмо. Вокруг топтались шестеро рыцарей. Валлийский король все‑таки немного друид. А потому, вместо споров с комендантом, попросту засел с личной охраной в точке, овладение которой означало победу в битве за город. Алчные‑то викинги пришли за деньгами! В конце концов, в отличие от тех же нортумбрийцев, они были варварами и язычниками, и резня не была для них самоцелью.
Письмо же писал, чтобы скоротать время. Рыцари недовольно косились на выбегающие из‑под гусиного пера штрихи ирландской огамы. Они значили – король снова пишет письмо соседской гордячке. Жениться ему, конечно, пора. Но надменная девка заявила, что ее устраивает только брак при главенстве жены. И мало того – она еще и ирландка! Мак‑Десси всегда помнили свое происхождение и старались жениться на камбрийках. Чтоб не обидеть подданных. А этот вот влюбился… Угораздило! Может, пройдет?
Король уже притерпелся к осуждающим взглядам. Пока он пишет письма, дальше взглядов не зайдет. Но стоит принять условия прекрасной Кейндрих, как жди несчастного случая. Открыто убивать не рискнут, памятуя о хороших отношениях с братьями.
Какая надежда вспыхнула в нем, когда ему сообщили о появлении в городе сиды! Потом выяснилось, что в любовной магии сида слаба, травного зелья не смогла перешибить, да и вовсе по другому делу. А ведь ему многого не надо – всего только, чтобы Кейндрих на равный брак согласилась. Пусть Брихейниог меньше Диведа и состоит из леса да горных торфяников, но это приращение. Общие дети унаследуют оба королевства! А храбрые горцы охладят пыл северных соседей. Уж больно недобро те присматриваются к его, Гулидиена, землям.
Увы, Бригита и Бранвен, богини домашнего очага и любви, уже промелькнули над землей, в святости вознеслись на небо. А ему досталась богиня паники и ужаса. Несущая страх. Женщина‑ворон. Ворон на знамени испокон веков означал «пленных не берем». Еще бы Морриган явилась!
Немайн означала и еще кое‑что. Король помнил недавние легенды. Легенды о последнем веке богов. Крещеных богов. Веке Артура. Маленькая, трогательно похожая на озерную деву – только в ее прозвище из артуровской легенды слова стояли наоборот – Дева Озера должна означать скорое появление Меча. А значит, и истинного короля Британии. Это означало походы, битвы и осады. Возможно, победу. Возможно, славную смерть. Чего вот прямо сейчас королю совсем не хотелось.
Надежда воскресала понемногу. На этот раз богиня пришла с крестом. Жила тихо и смирно. Отреклась от былой родни,
