Кен

в журналах? Однажды она насильно выставила Германа напоказ. Их засняли вместе, а после этого произошел жуткий скандал. Это и было начало разрыва. Герман перестал повиноваться совсем.
— Шурик, подай полотенце! — кричала Женя из ванной.
— Сама возьми! — слышала в ответ.
А потом Герман появлялся перед ней во всей красе, высокий, с крепкими, широкими плечами и высокими скулами, под смуглой кожей перекатываются желваки, руки нервно сжимаются в кулаки, а зубы стиснуты. И глаза от злости совсем зеленые, яркие, словно просветление на него вдруг находило:
— Я тебе не Шурик. Запомни!
Ксения сжималась от страха, а подруга только фыркала:
— Подумаешь! Только не думай, что я тебя боюсь!
И Ксения тащила Германа прочь, тщетно пытаясь разжать его пальцы с побелевшими костяшками. А потом слышала злое:
— Я ее ненавижу!
— Но как же так? — терялась Ксения.
— Ей все досталось даром. А если б, как меня, в веселую семейку, где папаша-пьяница и братец наркоман? А мамочка надрывается с утра до ночи, устраивая быт богатым постояльцам. И то только летом, потому что зимой просто холодно. И жрать нечего.
— И ты?..
— Что я? Нет, я себя не продавал. Это они думали, что продавал. Но я не такой. Я сильный. Слушай, Черри, ты-то здесь как оказалась? — Герман всегда знал ее только как Черри. Никакой Ксении Вишняковой для него не существовало. И поэтому он спокойно говорил такие вещи: — Давай кинем ее? Ты и я. Мы классно устроимся. Ты красивая девушка, у нас с тобой будет свой маленький бизнес.
— Какой?
— А ты как думаешь?
— Я думаю, все это плохо кончится, Герман.
— Как бы ни кончилось. В принципе до нее я не был такой сволочью. В смысле не думал, что с такой силой захочу кого-нибудь убить. Просто так. Не за деньги, не из мести и не из ревности. Самое страшное — это захотеть убить просто так. Из тупого инстинкта, а не из каких-то там корыстных соображений. Зайти со спины, положить руки ей на горло, и…
В этот момент Ксения чувствовала на своем запястье его сжимающуюся руку и вскрикивала оттого, что боялась: вдруг тонкая кость сейчас хрустнет?
— Прости, — вытирал он со лба пот. — Ты-то здесь точно ни при чем, Черри.
Ксения разводила их тонко. Противостояние Германа и Жени Князевой не могло угаснуть, как огонь под проливным дождем. Даже всей воды на земле здесь бы не хватило. Она вздохнула с облегчением, когда подруга наконец указала Герману на дверь.
Ксения обрадовалась своей маленькой победе, потому что не поняла, как и почему это случилось на самом деле. Последнее объяснение состоялось без нее. Она пришла на площадку к последнему гейму, когда Женя уже имела матч-бол. Потому что победила она. Это было видно по лицу Германа, который молча собирал свои вещи.
— Когда я вернусь, чтобы тебя уже здесь не было, — сказала Женя, швырнув ему в лицо джинсы. — И ни одной из твоих мерзких вещей. Мразь. Черри, проследи.
Услышав, как хлопнула дверь, Ксения испуганно спросила:
— Что это с ней?
— Не знаю, — хмуро ответил Герман. — Черт, надо же, не подготовился! Не знаешь, где можно несколько дней пожить? Пока я сниму квартиру.
И Ксения послала его к своей приятельнице. И ошибочно засчитала себе выигранное очко.

Почему-то у Черри Герман отказывался брать хотя бы один гейм. Ксения долго пыталась понять причину этой симпатии. Герман говорил ей, что они очень похожи. Сходные биографии, родительская любовь, доставшаяся их старшим братьям, невозможность жить в отчем доме, бедность, которую оба хорошо знали.
— Ты мне как сестра, — отшучивался он.
Но сестру он оберегал бы, а не втягивал в свои игры. Как сейчас, например, когда затащил в чужую спальню.
— Я пришла по делу. — Ксения подошла к магнитофону и выключила его. Хоть одной интимной деталью меньше. Томная музыка захлебнулась на какой-то жалобной ноте. Словно оборванная гитарная струна дзинькнула и еще несколько секунд вибрировала, раздражая слух.
— А мы чем здесь заняты? — хихикнула приятельница.
— Ладно, успокойся! — нахмурился Герман. — Это ты, Черри, их сюда послала?
— Милицию? Я.
— Правильно. А позвонить перед этим не могла?
— Герман, я…
— Все очень вовремя. Хорошо, что я был готов.
— Ты что, знал, что Женю убили?!
— Глупо скрывать. Конечно знал. Я был на стадионе. А у меня весьма примечательная внешность. Какая-нибудь дура вахтерша обязательно вспомнит и заложит. Как же! «Та-а-акой кра-а-асивый ма-ла-адой человек!» — пропел он.
Приятельница опять глупо хихикнула, и Герман зло на нее зыркнул. Ксения давно поняла, что он не дурак. Не в смысле, что учен или чересчур образован, а в простом житейском смысле. Как добыть