Кен

выругался.
— Это ее квартира, — напомнила Ксения.
— Ладно, проехали. Как только сниму хату — позвоню. Жди.
Он все-таки успел несколько раз ее поцеловать. Даже в этих торопливых поцелуях Герман умел показать себя всего. Ксения выскочила из квартиры, думая: «Да что они, с ума все сошли, что ли?» Ксения чувствовала себя так, будто за ней началась охота. Но она знала по крайней мере одного человека, который ни за что не будет себя вести так. Тот, четвертый, на котором споткнулась вчера. Самый симпатичный из всей шестерки. Не внешне, нет. Ксении почему-то казалось, что он единственный был среди «шуриков» человеком.

Только выйдя из подъезда, Ксения вспомнила, что времени уже много и на улице совсем темно. Глубокая осень, почти зима. Самое неприятное в году время, которое лучше пережить в тепле, под одеялом. В такое время неприятно жить, а вот умирать легко. Потому что и на земле, и под землей одинаково холодно… Ксения никак не могла согреться, стоя на автобусной остановке, и мрачные мысли сами собой лезли в голову.
«Давно уже пора одеться в зимнее», — подумала она. Ее тонкую куртку насквозь продувал холодный ноябрьский ветер.
Ксения не сомневалась, что ей звонили. Похоже, что с Германом у следователя ничего не вышло. Ну, был он на стадионе, и что? Любить теннис никто еще не запрещал.
Так и есть: звонил следователь. Едва Ксения добралась до дома и немного согрелась, выпив кофе, телефон вновь подал голос. Мягко и тихо, бывшая хозяйка не любила резких звуков. Дома она отдыхала.
— Ксения Максимовна?
— Да. Я вас узнала.
— Вы ничего не вспомнили?
— Нет.
— А адрес?
— Чей?
— Желательно все адреса и фамилии.
— Послушайте, я не поддерживала с ними никаких отношений.
— Не заставляйте меня вызывать вас к себе в кабинет.
— Хорошо. Записывайте. Единственный, кого я хорошо помню, потому что это было уже при мне. Но он-то уж точно Женю не убивал.
И Ксения без всяких сомнений отдала следователю того, кто был перед Германом. Этот роман в жизни Жени Князевой был самым странным и самым легким. Ксения так и не поняла, почему эти двое расстались. Никаких причин для этого не было. Женя потом говорила, что просто срок подошел. К тому же Ксения знала, что днем он на работе. И даже знала где. Но специально дала следователю домашний адрес, чтобы успеть раньше. Найти его первой, прямо с утра и предупредить. У Ксении был номер его сотового.
— Откуда? — сразу же поинтересовался он.
— Случайно узнала.
— В моей жизни не бывает таких случайностей.
— Ох ты Боже мой! Сама того не ведая позвонила по случайному номеру и попала к президенту! Прости. Нам просто срочно надо встретиться… Женю убили.
Пауза ничего не означала, он всегда был очень сдержан.
— А зачем нам с тобой встречаться? — услышала Ксения в телефонной трубке очень спокойный голос.
— Разве тебе не интересно, о чем спрашивала милиция? И потом… это странное завещание.
— А, завещание! Совсем забыл. А его ведь писали при мне. Спасибо, что позвонила, но…
— Давай просто пообедаем вместе. Лень для себя одной готовить.
— Тебе лень готовить, Черри? Тогда чем же ты занимаешься?
Он не просто был равнодушен к ней, а, похоже, даже недолюбливал. Считал глупой или пустой. Ксения помнила, что он ее почти не замечал. И вдруг рассердилась.
— Когда у тебя обеденный перерыв? Говори, где мы встретимся.
Он назвал адрес. Знакомое обоим заведение, где подавали неплохую пиццу. И не слишком дешевую.
— Ты что, разбогател? — удивилась она.
Он не ответил, сразу же повесил трубку. Похоже, перспектива разделить с Ксенией наследство Евгении Князевой его не заинтересовала. Как и совместный обед.
И Ксения неожиданно для себя расплакалась. Ксения знала, что по сути своей она — существо никчемное. Не приспособленное к жизни. До сих пор не нашла себя, да и не желала искать. После смерти подруги оказалось, что ей нечем занять себя, совершенно нечем заполнить время. А тут еще этот с вечным укором в золотых глазах. Всегда почему-то считал, что имеет право напомнить о ее никчемности. Но Ксения не испытывала к нему неприязни. Ведь он прав!
И она, громко всхлипнув, набрала еще один номер.
— Генка, ты? Мне плохо, Генка… Женю убили.
— Да?
Сквозь слезы Ксения не поняла, насколько искренне он удивился. Да и не хотела понимать. Подозревать Генку — это подло. Он был единственным другом Ксении те несколько лет, что она колесила по миру с подругой, изредка возвращаясь в Москву.
— Генка, поговори со мной.
— Сейчас? По телефону?
— Нет. Я всего боюсь.
— Боишься, что…
— Да.
— Тогда где? У меня?
— А