Кен

существовала тесная дружба. В гости друг к другу ходили, праздники отмечали.
— А на даче ты у нее был? — спросила вдруг Ксения, что-то вспомнив. Мимолетное касание тех воспоминаний Жени, которые были связаны с летом, запахами цветов и одеколоном «Саша».
— Что? На даче? При чем здесь дача? Конечно был. На всех дачах, которые были у Князевых. И дома, разумеется.
— Ты был в нее влюблен с детства, да?
— С чего ты это взяла? Мы просто ходили друг к другу в гости. А потом… Потом ее отец пошел на повышение, в министерство. А мой тоже пошел на повышение. Он стал директором того самого огромного гастронома. И мы снова дружили семьями. К Князевым ходили только нужные люди, — горько усмехнулся он. А потом опять: — Зачем я тебе все это рассказываю?
— Женя тоже часто вспоминала свое детство. Последние три года я у нее жила.
— Вот как? — У Владимира Попова даже лицо вытянулось. Теперь уж он точно испугался: — Значит, и ты тоже знаешь?
— О чем?
— Все, что потом произошло?
— Конечно, — соврала Ксения. Она понятия не имела, как он попал в зависимость к богатой подруге.
— Да. Было. Когда я случайно услышал, как наши отцы ругаются, я даже значения этому не придал. Женин папа всегда был нашим благодетелем. Это он меня устроил в Плехановский. По большому блату. Хотя я и был не дурак и аттестат имел приличный, но без блата в такие вузы не поступали и не поступают, сама знаешь.
— И сильно они ругались?
— Разумеется, если деньги не поделили. Большие деньги. Мой отец был только директором гастронома, а Князев… бо-ольшой шишкой в торговле. С Женькой всегда занимались лучшие преподаватели. Ее папаша вбил себе в голову, что сделает из дочки теннисную звезду. Любил он очень эту элитную игру. И мамаша у Женьки была вся из себя.
Он даже слегка порозовел от волнения. Словно от бокала вина. Но это было опьянение от воспоминаний, по-видимому, не очень приятных. Видно, наболело и он слегка забывался. Даже речь его ничем теперь не напоминала прежнего Владимира Попова. Это был развязный говорок выбившегося в люди уличного мальчишки.
— И что дальше? — спросила Ксения.
— А то ты не знаешь?
И тут она наугад сказала:
— Мне тебя жаль.
И Попов тут же среагировал:
— А мне себя было не жаль? Представляешь, как мы жили?! И как вообще тогда жили работники торговли?! И вдруг бац — пятнадцать лет с конфискацией. В особо крупных… Тогда еще только начинали перестраиваться. Годик-другой, и моего папашу по головке бы начали гладить за ту коммерцию, что он развернул. Не повезло. И он сел.
«Это уже кое-что!» — подумала Ксения.

А вслух сказала:
— Да, жаль, что так получилось.
— Особенно жаль, что не успел доучиться. Пришлось взять академический отпуск. По состоянию здоровья. А всего один год оставался. Но мать слегла после того, как все это случилось. Что-то с нервами. Заговариваться стала — как будто отец по-прежнему работает, и у нас дом — полная чаша.
— А разве Жениного отца это не коснулось?
— Я так думаю, что это он все и устроил. А сам откупился. Он уже два года как не работал в том гастрономе. Мол, при нем все было в порядке, а как Попов пришел, так все и стали воровать. Нет, семьи Евгении это не коснулось.
— И через год вы с ней случайно встретились.
— Да, примерно. Девяносто третий, как сейчас помню. Мне надо было восстанавливаться или бросать институт окончательно.
— И она тебе помогла, да?
— Ну, пришла под видом друга семьи. В то время таковых у нас уже не осталось. Князев всех отсек. Наказал бывшего компаньона и обобрал до нитки. Да только недолго он после этого протянул. Умер от инфаркта. Но наследство доченьке оставил знатное. Никто не знает, а я знаю. Есть у нее солидный источник доходов. Валютный счет в банке. Можно было и вообще в теннис не играть. Да Женька к тому времени и сама начала зарабатывать, разъезжая по турнирам. Все в стране изменилось, все. А вот отцу не повезло!
— Мать сильно болела, да? — тихо спросила Ксения.
— Болела. Я подрабатывал, где мог, и мечтал только об одном: закончить институт. Я знал, что диплом «Плешки» скоро будет на вес золота. Ох, как он был мне нужен! И она помогла. И с деньгами, и с восстановлением. У мадам Князевой остались старые связи. В то время они с Женькой жили вместе. Элеонора Станиславовна еще не выскочила замуж за своего итальянца и разъезжала с дочкой по турнирам. Вела светскую жизнь. Это уже при мне случилось, замужество ее. Потом. А сначала Женька представила ей меня как своего жениха. Разумеется, что мадам Князева пришла в ужас. «Его папа сидит в тюрьме!» Просто святая… Чтобы утешить мамочку, Женька заявила, что расписываться мы не собираемся. Но по турнирам я буду ездить вместе с ней. Ей