Кен

Кофе сбежал, — всхлипнула Ксения. — Сбежал кофе.
— Чума на мою рыжую голову! Ну зачем, зачем, скажи на милость, ты мне позвонила?!
— Потому что никакой другой телефон не отвечал.
И тут Ксения наконец сообразила, что это может значить только одно: ни у кого из тех, кому она звонила сегодня вечером, нет внятного алиби. Они могли, конечно, находиться где угодно, только дома их не было. Ни Германа, ни ее бывшего, ни… А Звягину она не звонила.
Странно, но, отпив глоток крепкого кофе, следователь сказал те же слова, что недавно Генка:
— По крайней мере, одним меньше.
Только он имел в виду совсем другое. И Ксения его прекрасно поняла. Тяжелое это дело: ловить умного преступника. Да и дурака тоже. Слишком много бывает в жизни совпадений и разного рода случайностей. Ксения вдруг вспомнила, как Генка сказал недавно: «За Лидушу я и убить могу». И вслух спросила:
— Интересно, а за меня можно убить?
Следователь взглянул на нее с интересом:
— Версия имеет право на существование. Кстати, а бывшему своему мужу не звонили? Или сразу другу? Ведь это вы его вызвали звонком, а, Черри? Ну, Ксения Максимовна, Ксения Максимовна, пошутил я. Юмор приговоренного к пожизненному заключению. В моем случае к очередному «висяку». Ах ты, жизнь!
Он с горечью вспомнил рыдающую жену в пустой двухкомнатной квартире и недосмотренный футбольный матч.
Потом отставил в сторону чашку:
— Ну-с, давайте с вами поговорим, молодые люди. Вы, Геннадий Рюмин, давно здесь, у подъезда стоите?
— Недавно.
— А кто об этом знает?
— Моя жена.
— Она тоже там, у подъезда?
— Нет, она дома. Но помнит, во сколько я ушел.
— Эх, молодежь! Да кто ж в наше время верит женам?
— Любимым женам надо верить, — вмешалась Ксения.
— А вы все людей любовью мерите? — усмехнулся следователь. — Вам сам Бог велел, Ксения Максимовна. И покойнице Евгении Князевой тоже. Много намерили?
— Но я на самом деле думала, что это Попов ее убил!
— Может быть, вы не так уж и не правы, — грустно сказал следователь. — Странное это дело. Главное, непонятно, что из чего вытекает: первое из второго или второе из первого. Убийство Попова из убийства Князевой или наоборот.
— Не понимаю, — удивленно посмотрела на него Ксения. А Генка вдруг спросил:
— Можно мне домой?
— Можно. Скажите только, зачем вы ходили на последний матч Евгении Князевой?
— Смотреть, — отчеканил Генка.
— Пижон, — в третий раз пожал плечами следователь. — Ведь если сейчас в мусорном бачке найдутся выброшенные тобой перчатки…
— Можно вас, Борис Витальевич? На минутку? — сунулся в дверь оперативник.
— Ага! — встрепенулся следователь, и в его унылых глазах вспыхнуло нечто похожее на прежний азарт. — Покончить бы с этим делом вот так, разом! А?
Он махнул рукой и вышел из комнаты.
— Где перчатки, Генка? — спросила Ксения.
— Ты-то не будь дурой. Если человек зарезал уже двоих, не оставив при этом отпечатков, то, согласись, он не будет швырять улики в первый попавшийся на дороге мусорный контейнер.
— Но тебе же некогда было их сжечь? — наивно спросила Ксения и услышала в ответ:
— Наверное, отучить тебя от глупых вопросов то же самое, что заставить студента в электричке брать билет. И как тебе удается обманывать контролеров?
Вернувшийся следователь выглядел разочарованным. Ксения поняла, что ничего существенного оперативникам найти не удалось. Промозглый осенний вечер мелкой изморосью легко стирал следы, любые следы преступления.
— А где его машина? Попова? — вдруг спросил следователь. — Он же не пешком сюда пришел? Так где машина?
— Кажется, у подъезда, — ответила Ксения.
— Откуда вы знаете?
— Я в окно смотрела. Мне показалось, что там стоит его машина.
— Когда показалось?
— Давно.
— Так. Ну, что Попов был мерзкий тип, я в протоколе могу указать, но что машина убитого стояла у подъезда давно, это звучит несколько туманно. Вы во времени вообще-то ориентируетесь?
— Нет, — ответила Ксения.
— Все понятно: делать вам нечего и время вас не интересует. Вы сами по себе, оно само по себе. Но то, что Попов приехал на машине, — это весьма существенно. Из этого вытекает, что его могли убить либо вы, молодой человек, — следователь слегка поклонился Генке, — потому что знали, что он сюда приедет, Либо тот, кто за ним следил. На машине, разумеется. Пешком за Поповым, имеющим свои колеса, не побежишь. Другая машина к дому не подъезжала, Ксения Максимовна?
— Я не видела.
— Жаль, но будем искать.
Он еще долго не уходил, и в квартире, где жила Ксения, толпились посторонние люди. Они словно ее обживали, и Ксении казалось, что никогда это не кончится. Просто не может