Книга про попаданство нашего современника в 5 век и попытку выжать из ситуации все, что возможно. …Я опустил глаза и удивился. По всему выходило, что я сижу на земле в достаточно темном лесу прислонившись спиной к могучему дубу, а в руках у меня нож мясника. Я поднял глаза и увидел, что кроны деревьев уходят очень далеко вверх. Вот это лес, и где я, что за хрень у меня в руках, а где моя сабля и почему так плохо видно. Такое впечатление, что не работает один глаз. Так и есть, выбросив нож я попытался нащупать левый глаз, но наткнулся рукой на странный горшок на голове.
Авторы: Александр Высоченко
Стоящие возле своих костров прислужники бросились с посохами на воина, но он играючи отбил удары огромных дубин и одним движением руки срубил голову первому нападающему, а потом рубанул по ноге второму. Крик боли не успел заполнить тишину поляны, а меч уже опустился на голову падающему человеку без ноги.
Миг, всего миг и несколько размытых движений воина в блестящих доспехах и четверо прислужников Велеса упали обильно поливая снег собственной кровью. А потом из за костров появились воины. Их было десять, они окружили поляну и остановились, а тот самый, что пришел из огня направился к жрецу.
Это было просто, боя не было, была казнь. Казнь мерзких существ, что собирались сжечь маленькую девочку. Она была привязана как Жана Дарк к столбу стоявшему посредине поляны, а у ног девочки были навалены поленья и ветки. Вот извращенцы, чертовы, дров было мало. Слишком мало чтобы сжечь человеческое тело. Я это знал, я уже много сжег тел на погребальных кострах и своих воинов и вражеских. А этот костер причинил бы жертве только только боль и страдания, бедная девочка мучилась бы заживо сгорая очень долго, а эти извращенцев упиваясь криками и мольбой жертвы по тихонько подбрасывали бы поленья, читая свои мерзкие молитвы.
Я подошел к человеку, что стоял возле столба с выпяченными глазами и сжимал культю отрубленной руки.
— Что жрец? — оскалился я — ты любишь огонь? Так тому и быть, гореть тебе мразь в гиене огненной. Я повернулся к воинам, отвяжите девку эту мразь привяжите к столбу.
Девчонку отвязали, а она что то бубнила не переставая — дайте ей одеться и посадите к костру, обыщите тут всё, следы проверьте.
Когда привязали дрожащего жреца к столбу мои арбалетчицы притащили старую беззубую бабку.
— Вот князь — сказала одна из воительниц, нашли в шалаше, вон там.
— Больше никого? — спросило я.
— Больше следов нет, мы все обыскали.
Я подошел к бабке, а та зашипела как змея и протянув в мою сторону руку начала визжать. Из её вонючего рта никогда не знавшего ни зубной щетки ни зубочистки пошла слюна и пена. Фу мерзкое создание.
— Ты, ты, отродье демонов — провизжала старуха — изыди в ирий, демон и бабка как то резко бросила руку в мою сторону.
Мой меч был опущен вниз в правой руке и я от испуга, а может чисто по привычке хлестанул мерзкую старуху снизу вверх по вытянутой руке, а потом одним движением перевернул меч в верхней точке и рубанул ведьму сверху в них по голове.
Меч пропел, наслаждаясь кровью, старуха уже упала на снег лишившись половины черепа, а сталь все гудела, оповещая округу. Разнося весть о том как приятно душе медведя испить крови, хоть и не свежей, хоть и мерзкой старухи, но крови.
Женщины арбалетчицы завороженными глазами смотрели вниз в направлении моего хозяйства и я начал нервничать, что это они так мне на пах смотрят, неужели стояк поймал, а потом и я опустил глаза и увидел свой меч.
Опущенный к земле метал, сверкал под отблесками костров и зловещий рисунок тысячи слоев дамаска переливался и проступал черными пятнами на блестящем клинке. Меч созданий хаоса из какой то фентэзийной игры в этом древнем мире пугал и зачаровывал людей, вводя их ступор.
А загнал меч в ножны, взял головешку из тлеющего костра и подойдя к жрецу посмотрел ему в глаза. А это мерзкое существо пялилось на небо. Я поднял голову и увидел полярную звезду, красота, первая звезда на чистом темнеющем небе, да, красиво, я бросил головешку в кучу дров под ногами жреца и пошел в лес.
Мы уходили в селение Звениславы, а за спиной раздавался дикий крик жреца, костер пожирал его тело медленно, и он орал, дико, как орет раненная свинья, в надежде своим криком изменить судьбу, но судьба она того, предопределена богами.
Опять колода, опять напротив меня два десятка женщин и три дряхлых старика стоят на коленях, а по периметру селения стоят мои латники.
Я второй раз вижу ваш мерзкий род на коленях — произнес я — неужто вам первого раза было мало, неужто вы подумали, что ваш князь не держит свое слово?
Я повернул голову к Звениславе — скажи женщина, кто напал на тебя?
Звенислава опустила голову. Потом сама упала на колени — прости нас князь, это моя вина, люди слабы, они поверили мерзкой старухе, прости нас князь.
— Нет Звенислава, я не имею права прощать предателей, эти люди — я показал рукой на стоявших на коленях людей — эти нелюди отдали члена своего рода на расправу фанатикам. Те кто должен защищать своих до последней капли крови, они опять предали. Господь наш сказал, предавший единожды, предаст дважды.
— Они предали тебя дважды, а я не собираюсь ждать когда эти твари предадут меня второй раз, ибо один раз они уже клялись мне. Если твое сердце наполнено светом, то ты имеешь права прощать,
