Книга про попаданство нашего современника в 5 век и попытку выжать из ситуации все, что возможно. …Я опустил глаза и удивился. По всему выходило, что я сижу на земле в достаточно темном лесу прислонившись спиной к могучему дубу, а в руках у меня нож мясника. Я поднял глаза и увидел, что кроны деревьев уходят очень далеко вверх. Вот это лес, и где я, что за хрень у меня в руках, а где моя сабля и почему так плохо видно. Такое впечатление, что не работает один глаз. Так и есть, выбросив нож я попытался нащупать левый глаз, но наткнулся рукой на странный горшок на голове.
Авторы: Александр Высоченко
чтобы разбив там всех подняться вверх по реке, но этого отряда нет, а вот теперь и четыре сотни дикарей гибнут под этими стенами.
Бежать, нужно бежать.
Вилигурд добежал до ворот, где шел бой и начал кричать — назад, все назад, в лес все за мной — но его крики тонули в звуках битвы, а чертовы дикари даже не понимали иго язык и тогда Вилигурд поднял голову к небу и завыл как выл Белый волк, стараясь привлечь внимание дикарей.
Аууууу, сььь — стрела воткнулась в грудь купца на выдохе и тот прервав свою песнь волка упал на снег.
Я уже и не дышал, вначале все было просто дикари набросились на группу из тридцати мечников, что встали у стен, но мечники выставили длинные четырех метровые копья в сторону врага и уперлись древками в стену. И дикари никак не могли пробиться через щетину острых каленных наконечников. В дикарей со стен летели сулици и били болты, они спотыкались и падали перед стеной копий и щитов, но самые отчаянные, понял что отступить нельзя, попытались подлезть под копья, другие дикари просто повисали на копьях вцепившись в наконечники копий обеими руками.
Вот тогда я и понял, все пришло время клинков, я отпустил древко и вытащил своего медведя, поднимая клинок на уровень глаз я стал выцеливать и бить. Раз, за разом выкидывая руку с мечем вперед, я чувствовал как усиливается давление на мое тело. Вот уже стало трудно дышать. Копья были вырваны из наших рук, а дальние ряды пёсьеголовых наваливались на впереди стоящих прижимая и своих воинов и нас к стене, как паровой каток давит стальную заготовку.
Многие воины уже пали не под ударами, а от дикого давления взбесившийся массы людей. В глазах уже появлялись черные круги, а я все выбрасывал и выбрасывал руку из за щита нанося удары по наседающим врагам. Мне было все хуже и хуже, первая шеренга врагов падала, а им на спины взбиралась вторая и теперь давила нас уже сверху, а потом как то разом все закончилось, враги вначале отступили а потом побежали, я стоял на одном колене уткнув обессиленной рукой меч в землю и мутнеющим взглядом наблюдал как группа воинов в сияющих доспехах режет на льду реки убегающих дикарей.
Меня потянули за руку и я попытался подняться, но не удержался и упал. Присмотревшись увидел под собой лицо Креслава.
— Фу ты, воевода, ты чего под меня лег, ты не красивый, уди противный — устало проговорил я.
— Да брат, ты действительно удачливый князь, вот теперь я готов тебе поклясться в верности и признать тебя своим князем — радостно кричал Радомир, через пару часов после окончания битвы.
Я усталой рукой отмахнулся от Радомира — а раньше ты не считал меня своим князем, так зачем воевать пошел за меня.
— А скучно брат, там на Славутиче скучно стало, хабара нет, барахло что у купцов берем за несколько седмиц мои воины проедают, а там еще и напасть эта пришла, дикари Хунну. А тут у тебя все по другому, и дикари другие, мы их сотнями рубим, у меня за три рубища не одного увечного воина нет. Так, что не переживай Чеслав будет у тебя настоящее княжество. Вон за день четыре сотни песьеголовых побили, а я то думал что ты в осаде сидеть собрался и ждать пока дикари с голоду передохнут.
— Не, эти с голоду не передохнут, тут дичи много — устало сказал я — а скажи мне брат что там у вас получилось?
— Так догнали мы тех дикарей, что на чудинов напали и побили всех. Взяли нескольких чуть поджарили их на огне, а они и рассказали, что какой то купец заморский отправил сотню дикарей селение рыбачье разорить. Так там Богдан им такого всыпал, что они половину людей потеряли и убежали от Богдана. А потом на чудиновский лагерь напали, побили многих но и своих потеряли. А вот отроков твоих почти всех побили. Отроки из самострелов отстреливались и вдоль реки отступали, многих песьеголовых побили, однако догнали из всех и порубили. Мы как узнали, что у врага почти четыре сотни воинов так и пошли назад, а у тебя тут уже война настоящая идет, вот мы и ударили в спину тем, что на твою стену полезли. А они бежать давай вдоль стены к реке, вот умора — засмеялся Радомир.
— Песьеголовые бегут, а по ним со стены сулицами отроки бьют, так мы и вылетели прямо на тебя и ударили в зад. Знатная битва была, почти всех побили, но несколько десятков в лес убежали, я за ними твоих воительниц отправил, пусть поохотятся.
— Зря — проговорил я — арбалетчицы это воины дальнего боя, они не умеют ни на мечах, ни на топорах биться.
— Так пусть и бьют их на дистанции — махнул рукой Радомир — я наказал твоим воительницам бежать до темноты, а потом взад вернуться.
— Креслав, что там у нас по потерям?
— Так это князь почти и нет потерь.
— Твои мечники все живы, покалеченные правда есть, вон восьмерых положили еле дишат, наверное живот сломался. Да на стене шестеро убитых и два десятка раненых вот и все
