Книга про попаданство нашего современника в 5 век и попытку выжать из ситуации все, что возможно. …Я опустил глаза и удивился. По всему выходило, что я сижу на земле в достаточно темном лесу прислонившись спиной к могучему дубу, а в руках у меня нож мясника. Я поднял глаза и увидел, что кроны деревьев уходят очень далеко вверх. Вот это лес, и где я, что за хрень у меня в руках, а где моя сабля и почему так плохо видно. Такое впечатление, что не работает один глаз. Так и есть, выбросив нож я попытался нащупать левый глаз, но наткнулся рукой на странный горшок на голове.
Авторы: Александр Высоченко
с гончарным делом.
А потом кто то притащил плуг, ешь твою меть, настоящий плуг, который я пытался изобрести на своих болотах.
Когда мы уходили из этого селения корабли напоминали индийские маршрутки, забитые под завязку добром, а сами люди сидели на мешках и бочках.
Дома жечь не стали, а зачем жечь, нас прекрасно обслуживали, и кормили и ублажали, и не одного скандала за два дня не было.
— Пусть живут — махнул я рукой, когда Радомир спросил, что с ними делать — в этих местах больше не будет готов, все.
Я махнул рукой — скоро сюда придут люди хана Кугума и угонят всех в полон, осталось разобраться с теми что сидят в устье Десны.
Это осиное гнездо нужно разорить до основания, пусть валят в свою Европу, а тут будут жить нецивилизованные варвары.
— Нельзя нам сейчас идти вниз по реке — возразил Арх — мы прошли шесть брошенных селений, я думаю нас там уже ждут, да и в устье Десны германцы могут поджидать. Мы сейчас как лис, что забрался в курятник. Курей то мы всех передавили, а вот там за стеной теперь с десяток собак стоит и ждут, когда мы назад пойдем с товаром.
— Ты прав Арх — печально проговорил я — Радко а скажи сколько мы еще по реке вверх сможем пройти. Через двое суток будут наши родовые земли — ответил Радко — а потом еще пять суток и одни болота пойдут, там уже река в ручеек превращается. Сколько вы коней собрали?
— Да почти три сотни есть — усмехнулся Радко.
— Значит так совет, слушай мое решение — я хлопнул ладонями по коленкам — идем вверх по реке, а потом вытаскиваем суда на берег и волоком до Славутича, спустимся к Орше от Смолянки.
Радомир почесал бороду — это трудно, но безопаснее чем идти вниз по реке, да и пока дойдем до волоков много раненых на ноги встанет.
Набрали более-мение здоровых мужиков из вражеского селения, посадили на весла и погребли вверх по течению Десны. Через пять суток уперлись в мель и я приказал готовится к волоку. Как то не обращал я внимание на наших пленников, что сидели на веслах наших галер, а они собрались в кучку пошушукались и вытолкали вперед самого смелого мужичка.
Тот боязливо подошел и поклонив голову с приличным акцентом спросил — князь, а снами что, куда нам дальше?
А действительно, что с ними сделать, вот неделю назад, сразу после боя я честно сказать хотел всех перерезать, для профилактики, а теперь, когда остыл и успокоился, как то кровожадность ушла.
— Домой идите — махнул я рукой, дойдете значит боги вас милуют, а не дойдете, на том моей вины нет.
Потом оглядел всех германцев и сказал — вон туда по лесу за десять дней можно до земли моей дойти, если с миром придете приму всех, а вождям своим передайте, что я могу и еще раз прийти, чтоб их пыл готский поубавить.
И мы вновь потащили суда по неизведанным болотам, мы прошли этот путь, очень трудный путь. Первый волок что мы шли от Витебска до Орши был нам хорошо знаком, мы заранее успели заготовить много колод, и тащили суда пусть и по плохой но все же по просеке, а тут приходилось прорубаться через натуральный лес. Наши конные разъезды шныряли по болотам ища обходные пути, а мы рубились через чащу. Путь от Десны до Днепра, что в районе Смоленска заняло почти полную луну, то есть 24 дня. Когда суда спустили на чистую воду нашего Славутича, солнце уже палило нещадно, походу пришел август, хотя нет наверное тут нет еще месяца августа.
Это уже позже, что то там придумают с названиями в честь римских императоров Юлия Августа Цезаря. Так вот июль у нас там в 21 веке есть и август есть, а месяца цезаря почему то нет, странно. Но вот сейчас самая жара стоит и по ощущениям это воспринимается как август, болота подсохли и мы радовались этому безмерно, а как вышли на Днепр выше Смолянки, то радости поубавилось, река обмелела и пять дней пришлось суда почти тащить как бурлаки на Волге.
Всю дорогу до Орши мы наблюдали тягостную картину. На берегу то там, то там виднелись островки жизни. По три-четыре шалаша грустно ютились возле реки, из шалашей выходили люди и смотрели на наш караван. Голые, почти полностью голые дети и женщины с потухшими глазами провожали наши лодки. Одна из женщин подняла ребенка и показала нам.
— Что это — переспросил я. Радомир почесал бороду и сказал — это нам детей забрать предлагают.
Иногда мы приставали, я обходил эти внезапно появившиеся на Днепре селения, мы оставляли людям часть трофейных инструментов и оружия и шли дальше.
По берегу продвигался конный отряд Радко.
После Смолянки или Смоленска вода пошла нормальная глубокая и мы через два дня спокойно пристали к берегу у Орши. Всё поход закончен. Закончен для меня, но не для всех.
— Князь позволь мне уйти — тихо произнес Радко.
Я аж рот открыл от удивления — Радко ты что, там же на Ловати Цветана городок ставит,
