Книга про попаданство нашего современника в 5 век и попытку выжать из ситуации все, что возможно. …Я опустил глаза и удивился. По всему выходило, что я сижу на земле в достаточно темном лесу прислонившись спиной к могучему дубу, а в руках у меня нож мясника. Я поднял глаза и увидел, что кроны деревьев уходят очень далеко вверх. Вот это лес, и где я, что за хрень у меня в руках, а где моя сабля и почему так плохо видно. Такое впечатление, что не работает один глаз. Так и есть, выбросив нож я попытался нащупать левый глаз, но наткнулся рукой на странный горшок на голове.
Авторы: Александр Высоченко
они были самими богами ассами для последней битвы славного Одина со злом. И был у тех воинов великий король — правнук Одина Вильсунг. Однажды в замке короля Вольсунга шел небывалый пир. Собрались все друзья и родственники старого короля, предводители его дружин и даже простые воины. Единственная дочь Вольсунга, красавица Сигни, выходила замуж за короля Гаутланда — Сиггейра и уезжала вместе с мужем за море, в его королевство.
-Постой, постоя -придержал я за руку Амунсия — а эти гаутландци, это случайно не наши готландци?
— Так и есть князь, правил в те времена островом конунг Сиггейра, и владел он всеми торговыми путями по морю Белому.
— Понятно, продолжай.
Сага о Нибелунгах.
— Жил народ в черных скалах на острове что зовется Бургун Холм, и были у воинов народа того волосы чернее перьев ворона Одина и звались те люди Вольсунги. Однажды в своих скалах нашли предки вольсунгов жилу золотую и набрали много зололта и стали богаче самого Одина. Однако Один — бог воинов разозлился на нород вильсунг и поведал о том золоте соседям что назывались племеним Нифлунг. Была сеча сильная и ушли Вотсунги со своих островов прямо к зесле гальской и захоте там сесть на границе с ромеями, однако страшный воевода Аэций обрушил на вильсунгов всю мощь римских легионаов и бежали вороны до самого моря и сели в дикой земле.
Замок конуга Вольсунгов был выстроен вокруг дерева, исполинского старого дуба, который Вольсунг в честь жены прозвал «дубом валькирий». Его могучий, в шесть обхватов ствол поддерживал все здание, а вершина, с далеко раскинувшимися ветвями пышным зеленым куполом подымались над крышей. Между корнями этого лесного великана, на земляном полу замка, стояли длинные столы, на которых лежали зажаренные целиком туши оленей, вепрей и ланей, а подле — открытые бочки с пенящимся медом и крепкой брагой. Как только содержимое какой-либо из этих бочек подходило к концу, слуги выкатывали ее из зала, а на ее место ставили новую. Хозяева и гости ели, пили и веселились, и только сама новобрачная была задумчива и печальна. Не по своей воле выходила она за муж. Ей не нравился Сиггейр, а за его вкрадчивыми, льстивыми речами она угадывала коварство и скрытую жестокость. Сигни с грустью думала о том, что скоро она навсегда расстанется с родным домом, расстанется с отцом, братьями, расстанется со старшим из них, Сигмундом.
Сигмунд и Сигни были близнецы. Они вместе родились, вместе выросли, и если Сигни превосходила всех красотой, то Сигмунд не знал себе равных по силе и мужеству. Многие даже предсказывали, что его слава скоро затмит славу его знаменитого отца. Сигмунду тоже не нравился Сиггейр, но он знал непреклонный характер старого Вольсунга и потому молчал.
Уже немало старого меду было выпито и порядком охмелевшие гости только что затянули своими охрипшими в походах голосами дикую, как вой морского ветра, воинственную песню, как вдруг дверь в зал внезапно распахнулась, и на пороге появился неизвестный старик. На его голове была потрепанная широкополая шляпа, на плечах висел дырявый синий плащ, а в правой руке он держал огромный блестящий меч. У пришельца был всего один лишь глаз, но этот глаз сверкал таким умом, да и вся наружность старика была так величественна, что все невольно смутились и никто не осмелился даже поприветствовать нового гостя обычным «добро пожаловать». Не обращая на это внимания, старик медленно и важно вошел в зал, прошел между рядами гостей и, подойдя к дубу валькирий, с такой силой воткнул в него меч, что он по рукоятку ушел в ствол.
— Я оставлю здесь свой меч, — произнес он, и его слова громко прозвучали в наступившей тишине, — в дар тому, кто сумеет его вытащить. И знайте, что лучшего меча никто из смертных еще не держал в своих руках.
Сказав это, незнакомец повернулся и, не оглядываясь, вышел из зала. Слуги Вольсунга кинулись вслед за ним, но таинственный гость уже исчез, и никто не видел, откуда он пришел и куда скрылся.
Едва опомнившись от изумления, все, кто только был в зале, вскочили со своих мест и окружили дуб валькирий, в стволе которого тускло поблескивала золоченая рукоятка меча. Младший сын Вольсунга уже было протянул к ней руку, но отец остановил его и, обращаясь к Сиггейру, сказал:
— Ты мой гость, дорогой зять, попытайся же первым вытащить этот меч.
Сиггейр покраснел от радости. Он был молод и силен и надеялся без труда завладеть подарком незнакомца.
«Если старик смог его воткнуть, то уж я, конечно, сумею его вытащить», — подумал он.
Однако надежды короля Гаутланда были напрасны и, хотя он тянул с такой силой, что на лбу выступили крупные капли пота, меч не сдвинулся ни на волосок.
— Нет, видно не рука простого смертного всадила сюда этот меч, не руке простого смертного
