Книга про попаданство нашего современника в 5 век и попытку выжать из ситуации все, что возможно. …Я опустил глаза и удивился. По всему выходило, что я сижу на земле в достаточно темном лесу прислонившись спиной к могучему дубу, а в руках у меня нож мясника. Я поднял глаза и увидел, что кроны деревьев уходят очень далеко вверх. Вот это лес, и где я, что за хрень у меня в руках, а где моя сабля и почему так плохо видно. Такое впечатление, что не работает один глаз. Так и есть, выбросив нож я попытался нащупать левый глаз, но наткнулся рукой на странный горшок на голове.
Авторы: Александр Высоченко
того как моя тойота слетела в кювет, а потом в кадре появляется усатый мужичек лет сорока пяти и подняв лицо в небо мерзко усмехается, после чего со всей дури лупит человека с саблей по голове молотком, все кино кончилось.
— Чеслав, стой, стой гаденыш — заорали у меня за спиной — стой сука догоню хуже будет.
Туман.
— Чеслав, а ты не плохо работаешь мечем, но сегодня ты умрешь.
Туман.
— Ты не демон, тебя священный дуб принял — усмехающееся лицо деда-лешака — ты посох из ветвей столетнего дуба держал и он тебя не отправил в ирий.
Я открыл глаза и увидел склонившегося надо мной лицо деда лешака.
— Что это было, что за хрень, волки, мечи, кровь, убийства, насилие? — я посмотрел на знакомое лицо старика. Я его точно знаю, но откуда, что это за хмырь улыбающийся.
— Ну вот ты опять в этом мире, не получилось у Тары тебя изгнать, глупая она, думала что ты демон — произнесло лицо страрика и его губы растянулись в улыбке.
— Тара, кто такая Тара? — не понял я — что за история с демонами?
Дед опять растянул рожу в ухмылке — ты так и будешь лежать, или втанешь уже?
— Я встану, а зачем? — мне как то не очень хочется вставать, тут так приятно и спать охота, но подлая рожа старика вдруг скривилась и протяв руки он начал меня трясти.
— Эээ, ты тут спать не вздумай, тут нельзя спать — зашипел дед — уходи из болота и спи себе сколько вздумается, а тут нельзя.
— А где я?
— Ты на болоте во владениях духов, тебе тут не место.
— Понятно, тут спать нельзя и мне тут не место — я сел и посмотрел на старика — а кто я.
— А кем ты хочешь быть? — кривая рожа старикана опять ухмыльнулась — можешь быть тем, а можешь быть и этим.
— Ты что лешак — я вцепился деду в бороду и притянул его лицо к себе — ты что меня путаешь, тот-этот, кто тот, и кто этот?
— Вот сейчас ты тот, а перед этим ты был этот — захихикал дед.
Я отпустил мерзко хихикающую бородатую рожу и с трудом встал, нога болела пипец как, а вот голова гудела. Я медленно опустил голову и офигел, от бедра и до самой ступни вся нога была в крови, а выше раны был наложен жгут из кожаного ремешка. Я поднял руку и пощупал голову, а там обнаружился шрам с запекшимся толстым рубцом слева.
— Дед засмеялся — я тебе почистил рану и зашил заново, и теперь ты опять тот, а когда злится начнеш ты будешь этот, ахахахаха.
— Глупая старуха все напутала — усмехнулся дед — и её душа ушла за кромку вместо тебя, а ты теперь един в двух лицах, пользуйся.
Мерзкий старикан развернулся и побрёл в туман.
Я осмотрел и увидел лежащего огромного белого волка. Точно такого же цвета, как и моя волчья накидка, ну ладно пригодится. Я наклонился, взял волчару за ногу и потащил к дереву, потом поднатужился и подвесил дохлятину привязав тушу к ветке.
Потом обошел болотную полянку и нашел мерзкую старуху, что шипела возле меня, когда я оказывал себе взаимопомощь, вот оно как, издохла ведьма. Точно сдохла, никаких признаков повреждения на теле нет. Вдали виднелся шалаш, я сходил к шалашу проверил всякие горшочки, везде была сухая трава связанная в пучечки. Трава, трава, трава, бабка была наверное травницей или лекаршей, ну или просто ведьмой, вот только избушки на курьих ножках не видно, может пасется в болотах, пронеслось у меня в голове.
Я сгреб все пучки в мешок, нашел свое оружие и приступил к разделке туши волчицы. Снял шкуру, выпотрошил тушку и не знаю почему, но вырезал сердце, после чего надел его на палку и повесил над догорающим костерком, из которого несло анашей. Ну что ж, поедим шашлычек, подишим дурман травой и в путь, нужно только костыль сделать, а то нога болит не вмоготу.
Я с трудом пробрался через болото, кустарник и упавшие деревья, потом нашел непреметную звериную тропку. Прошел до речушки, а потом свернув налево медленно побрел к своему селению.
Когда я опираясь на костыль подошел к своему шалашу и сбросил обе шкуры белых волков на землю, то увидел людей, стоящих с открытыми ртами как статуи.
— Что нет так, а Бажена? — не понял я, осматривая людей — ты что князя своего не узнала?
— Так это, глаза — Бажена показала пальцем на мои глаза — у тебя глаза были темные, а сейчас голубые как небо.
— Ты Бажена все путаешь — отмахнулся я — у меня всегда глаза были голубые, как и у отца и у деда.
— У тебя глаза были тёмные! — проговорила Бажена.
— Да? — я попытался вспомнить, точно я ведь много раз видел рожу Чеслава в отражении воды, и глаза были карие, странно, что то там на полянке приозошло, что то странное, и дед этот лешак. Что то ляпнул типа ‘ты тот, и уже не тот, теперь ты этот’.
Тот-этот, нихрена я не понял, я это я, но вот что то поменялось точно, ощущения изменились. До этого я чувствовал себя как человек из 21-го века, что приехал на природу, так сказать на дачу.
