Книга про попаданство нашего современника в 5 век и попытку выжать из ситуации все, что возможно. …Я опустил глаза и удивился. По всему выходило, что я сижу на земле в достаточно темном лесу прислонившись спиной к могучему дубу, а в руках у меня нож мясника. Я поднял глаза и увидел, что кроны деревьев уходят очень далеко вверх. Вот это лес, и где я, что за хрень у меня в руках, а где моя сабля и почему так плохо видно. Такое впечатление, что не работает один глаз. Так и есть, выбросив нож я попытался нащупать левый глаз, но наткнулся рукой на странный горшок на голове.
Авторы: Александр Высоченко
— слушай Цветана мне нужно чтобы твои мастерицы тут артель открыли, пусть эту вашу шерсть лесную вяжут.
— Чешут — поправила Цветана.
— Что чешут? — не понял я.
— Лесную шерсть вначале варят в кипятке, потом мнут, отбивают и растянув на колоде чешут гребешком, а уже из начеса пряжу делают, то есть нитку.
— Спасибо за рассказ, но ты мне скажи сможешь ли мне наладить артель, за нитки и за готовые ткани из этой вашей лесной шерсти буду платить серебром, ты вот сама посчитай сколько такая работа может стоить, сама мастериц найди, сама поставь им избу, подмастерьев обучи. И за каждый сажень готового полотна установи цену ну например пол гривны серебра, может и больше я не знаю, сама посчитай. А уже артельные сами буду платить тем мастерицам что нитки производят, а те будут платить детям, что крапиву, иван-чай и иголки собирают.
Я привлек Цветану к себе — я вижу, что не получается у твоего рода ни охотиться ни железом заниматься, мужей мало, но вот ткани ты можешь делать, и на том процветание своего города обеспечить можно. Пойми Цветана я сейчас ткани из-за моря вожу, а это дорого, очень дорого, я лучше то серебро своим людям платить буду за добрую работу, только не могу я в каждое дупло заглядывать и сам за каждым зайцем гонятся, на то вы вожди и нужны, чтоб жизнь своего рода наладить.
— Гривну — сказала Цветана.
— Что гривну? — не понял я.
— Гривну серебра за сажень полотна.
— Хорошо пусть будет гривна, я оставлю тебе три десятка гривен серебра, начинай работу, а к весне я тебя заберу в Полотск.
— Не поеду я в Полотск — тихо произнесла Цветана.
— Это почему?
— Шумно там и воняет, я тут жить буду, тут мои родовичи, тут и дело мое будет.
— Зря ты так Цветана, в Полотске не воняет, там пахнет свободой. Там железо и сталь мастеровые делают, там столица и казна, а ты княжна должна в столице жить и за казной моей смотреть.
Я посмотрел в глаза Цветане и не увидел княжны, девка малолетка, сколько ей пятнадцать, шестнадцать, в этом мире все не так как у нас, тут в двадцать уже женщины по пять детей имеют, а эта мало того что молодая, так еще и замашки воинственной пацифистки просматриваются, ну и хрен с ней пусть тут сидит. А может в этом мире вообще не принято, чтоб жена возле мужа сидела, может тут принято чтоб у каждой жены свое хозяйство было, собственное, а то что в этом мире многоженство процветает я уже знаю. А как иначе мужики гибнут чаще, тут на десять девок всего четыре парня.
А что касается дороговизны этой лесной шерсти так это не проблема, пусть мастерицы опыт приобретают, а когда появится настоящая шерсть, то у меня будет целое селение ткачих.
С первым снегом я собрал отряд аж в пять десятков воинов, все в броне, металлолома на каждом килограмм по тридцать. И мечи и топоры и арбалеты новой конструкции, длинные копья, по пять сулиц и вся эта банда о дву конь. Огромный по меркам моего болотного княжества обоз, для припасов пришлось взять пять саней загруженных под завязку. Воевода Креслав отговаривал меня от похода.
— Не княжье это дело по болотам шляться — тихо сказал Креслав — позволь мне пойти в поход, или вон пусть Радомир со своими бандитами сходит.
— Нет Креслав — отмахнулся я — там возможно придется мир подписывать или территории уступать, там князь нужен.
— Тогда возьми хотя бы сотню — не унимался Креслав.
— Нет воевода не хочу я Полотск без охраны оставлять, не нравится мне это жужжание на юге, что там будет неизвестно, а ну как опять придут к нам готы?
— С чего ты взял, что придут, ты ведь сам этому Аллариту союз предложил.
— Я то предложил, да ты не понял одного — тихо произнес я — эти готы чужаки, они наемники, их вожди родов наняли, вооружили и на войну отправили, а теперь вожди их хотят выгнать, но перед этим лишить части добычи. А сами наемники эту добычу отдавать не хотят, а хотят перебить вождей и взять под себя всю землю. А ты теперь посуди, какой расклад может начаться, а ну как хан Кугум в разборки влезет или эти вожди других наемников наберут, что бы готов побить.
— И что, ты думаешь что они к нам придут?
— Могут прийти попросится на службу, а могут и попробовать на меч нас взять.
— Так просто нас не взять князь, ты ведь знаешь, что мы теперь можем пять сотен воинов выставить.
— Да выставить мы можем и тысячу, вон переселенцев больше двух тысяч пришло, а еще песьеголовые почти пять десятков родов, а еще мои воины, вот только собрать толпу народа это одно, а собрать даже три сотни настоящих воев, это совсем другое. Поэтому я и думаю, что выходить в чистое поле против ворога зимой нам смысла нет, а вот за стенами отсидеться можно. Мы в тепле и с припасами, а они в чистом поле долго не просидят, к тому же как придут вороги, мы можем их блокировать и медленно раздавить.
