Книга про попаданство нашего современника в 5 век и попытку выжать из ситуации все, что возможно. …Я опустил глаза и удивился. По всему выходило, что я сижу на земле в достаточно темном лесу прислонившись спиной к могучему дубу, а в руках у меня нож мясника. Я поднял глаза и увидел, что кроны деревьев уходят очень далеко вверх. Вот это лес, и где я, что за хрень у меня в руках, а где моя сабля и почему так плохо видно. Такое впечатление, что не работает один глаз. Так и есть, выбросив нож я попытался нащупать левый глаз, но наткнулся рукой на странный горшок на голове.
Авторы: Александр Высоченко
мы просмотрели и сейчас идем вдоль шведского берега на юг, вот только куда дальше, сколько еще идти, земли то безлюдные. За все время путешествия ни одного человека так и не обнаружили.
Утром девятого дня мы пошли вдоль берега отклоняясь южнее и уже к вечеру нашли огромный залив, уходивший вправо, вдаль до горизонта.
Как только наши корабли показались в горловине большой бутылки, то увидели несколько полудракаров-получаек, что убегали в глубь фьорда.
Мы посовещались и решили зайти в гости к уважаемым свеям, или сконцам, или кто тут сейчас обитает, так чисто для ознакомительной цели. Но дойти до конца фьёрда в этот день нам не удалось и пришлось опять ночевать на берегу, а с рассвета продолжать путь в глубь этой проклятой бутылки.
К обеду одиннадцатого дня путешествия показалось небольшое селение, а в селении комитет по встрече. Там было собрано почти все население поселка. Пока мы плыли я пытался сосчитать, и получалось, что мужчин было не больше пяти десятков, еще сотни полторы злых тёток с копьями и щитами почти сотня подростков. Странные люди, а ведь могли сбежать, но не бежали, а стояли и ждали врага, почему?
Я махнул рукой и помощник поднял сигнал ‘все ко мне’. По этому сигналу к моей чайке подошли корабли воевод, или капитанов, или пиратов. В общем мы устроили военный совет прямо в море. Основной вопрос состоял только в том, что делать, нападать или попытаться договорится, а если не удастся договорится, то стоит ли вообще применять силу, ведь нас банально могут с фьорда и не выпустить. Там наверняка уже посыльные побежали к соседям и скорее всего идут суда протовикингов на помощь своим единоплеменникам. Совет порешил пристать к берегу и поторговаться, ведь все таки железо мы с собой взяли. Да и припасов прикупить нужно, и обстановку разведать, и про этот клятый готланд узнать. А то я уже чувствовал себя лохом педальным. Пообещал пацанам привести их на Готланд, а привел в какой то дикий фьорд, где даже бабы за копья хватаются, вместо того чтобы просто сбежать в горы.
Встреча была во истину голливудская. Я чувствовал себя капитаном испанского брига, который пришел в Южную Америку.
На берегу стояли воинственные аборигены, только вот бусов у них не хватает и стоят они все в приличной одежде, а не в трусах как аборигены южных морей. И мы все таки не с мушкетами, но и сотни арбалетов хватит, чтобы разогнать это стадо.
Я первым сошел на берег, а со мной четверо самых преданных воинов. Я прошел несколько шагов и встал подняв руку в приветствии. Постоял минутку потом показал на себя пальцем и сказал — я князь Чеслав, пришел к вам с миром и товарами, кто у вас вождь?
Мои слова вначале прокричали с корабля на кельтском, потом на белском, потом еще на нескольких языках. Это были те воины, что пошли со мной в поход из числа освобожденных рабов, что я привез с собой с острова Готланд прошлым летом.
Ноль внимания, потом воин Алларата то же самое прокричал на готском языке, потом попробовали еще несколько человек, опять ноль.
Я почесал затылок, шлем я снял и привязал к ремню на поясе, все таки переговоры.
После такого затянувшегося молчания из толпы прикрывшихся щитами местных аборигенов вышел мужик и сказал, что то на непонятном мне языке. Я честно пытался уловить хоть одно слово и услышал, что то такое далекое, типа ‘вик’.
Я повернулся и посмотрел на свою группу переговорщиков и увидел одного человека. Что поднял руку, я махнул и позвал его.
— Что он сказал ты его понимаешь?
— Да, с трудом понимаю, он как то каверкает слова, это не свей, я не понимаю кто он, наверное из геттов — ответил мой переводчик.
— Понятно — протянул я — а что он сказал?
— Он спросил нас, кто мы.
— А что он сказал про ‘вик’, они что викинги? — переспросил я.
— Нет они бонды, а вот тебя они назвали виком, человеком из залива — ответил переводчик.
— Вик по ихнему это залив, а ты его зовешь почему то фьордом — сказал переводчик — все кто приходит с моря и туда же уходит, то есть с залива, это люди моря, то есть люди залива. А те кто сидит на земле, те люди земли, то есть бонды. Эти местные — переводчик показал рукой на группу людей со щитами — они свободные общинники, то есть бонды.
Я подошел ближе и сказал — мы мирные торговцы, нам нужна вода и припасы, мы привезли железо, керамику и другие товары. Если позволите причалить у вас в селении, то обещаю мирный отдых, а не позволите встать тут, то мы станем вон там у берега — я показал рукой на небольшой ровный мыс.
Местный мужичок что то заговорил на своем языке, а мой переводчик долго слушал и кивал головой, а потом повернулся ко мне и сказал.
По договору, мы имеем право приставать в любом месте, и вести мирный торг. Но заходить на берег на удалении пяти полетов стрел
