Книга про попаданство нашего современника в 5 век и попытку выжать из ситуации все, что возможно. …Я опустил глаза и удивился. По всему выходило, что я сижу на земле в достаточно темном лесу прислонившись спиной к могучему дубу, а в руках у меня нож мясника. Я поднял глаза и увидел, что кроны деревьев уходят очень далеко вверх. Вот это лес, и где я, что за хрень у меня в руках, а где моя сабля и почему так плохо видно. Такое впечатление, что не работает один глаз. Так и есть, выбросив нож я попытался нащупать левый глаз, но наткнулся рукой на странный горшок на голове.
Авторы: Александр Высоченко
переговорщиков и направил его к Радко в Данаприус, а еще предложил деду организовать личную встаречу так сказать без свидетелей. В той истории, что я знаю, про всякие политические игры, многое приходилось делать в тихаря, что бы ни верховный совет СССР, ни конгрес США не знали. Так втихаря встретились два разведчика в одном уютненьком кубинском кафе, и разрулили вопрос с карибским кризисом. Вот такой разведчик сейчас у меня и поехал к Радко, одна надежда на деда Бояна.
К сожалению кроме предложения перемирия и просьбе в поиске отравителей и их заказчиков греков я не мог выдвинуть никаких условий. Цветана хоть и выжила, но я думаю, что не надолго. Страшное зелье попало в организм не просто так, а с квасом и теперь у Цветаны был сильно обожжен пищевод и пострадал желудок. Она почти ничего не ела десять дней и уже сейчас превратилась в фотомодель дистрофичку, больную анорексией. При таком подходе моя первая жена долго не протянет. Организм может победить болезнь и сам, но для этого требуется хорошее питание, а питания дать не получается, один раз в день жирный бульончик вот и все, на что решается Цветана, так как боли её скручивают не детские, даже после простого бульончика. Если Цветана умрет, то не видать мне мира с Радко, а все шло именно к этому.
А тут еще весть пришла, что идет к моим берегам нехилый флот аж в 20 кораблей от Радомира, вот и пойми чего он идет. Может помочь братцу хочет, а может и за стол Полоцкий поборотся возжелает. Но делать не чего, придется идти ускоренным маршем к Риге, а там на корабли и навстречу к Радомиру. Его нужно встретить именно в море, чтобы он узрел мощь флота своего брата, возрел и поумнел, и мысли глупые со своей головы выбросил.
Я проинструктировал воевод Оршу и Тазгута удерживать стойко и в случае угрозы помогать друг другу в обороне Орши и Смоленска, а сам пошел вдоль правого берега реки Янтарной (Западной Двины) к Риге. Княжну Цветану и царевну Сердолик с её гунской сотней я взял с собой.
Цветана останется под присмотром бабок знахарок в Полоцке, а Сердолик пойдет в поход со мной, боюсь я её оставлять при таком внутриполотическом хаосе. Не все последствия работы греческих лазутчиков еще сыграли, и не все спящие агенты еще сработали, а это очень опасно, так что пусть ездит со мной, вон ведь жена Петра 1 в поход с царем ходила, а как попали они в оперативное окружение в районе Молдавии, то царь откупился отдав турецкому паше все украшения царицы. Правда он отдал тогда и весь флот и все чёрное море, но об этом умолчим. Меня интересует лишь тот факт, что можно возить с собой царевну, и для женских нервов это не опасно, этого достаточно. А то не дай бог заскулит царевна и потребует её во дворец препроводить, и что, мне тогда войну заканчивать, царевна видите ли воевать устала и домой хочет.
Хотя эта царевна к походам привыкшая и раза в два лучше меня держится в седле. Перекинет ногу на ногу с боку седла, и сидит что-то ковыряет, типа вышивает, или плетет, или просто дурью мается. Главное что бы мне не мешала. У царевны есть своя личная охрана из десяти гуннских воинов, а остальной отряд с сотником Асафом в моем полном распоряжении.
И вот я имея две сотни своих воинов и сотню Асафа быстрым маршем двигаюсь к Полоцку. Там как положено почти все жители вышли за стены и встречали своего царя. Часть людей стояли на коленях склонив головы. Многие кричали, типа слава, слава царю батюшке, и царевне матушке. Ну это я шучу так, а вот крики реально были радостные. Тут нечего юморить, почти все эти люди лично на меня завязаны, и в случае моей гибели или внутренней соры, они пострадают первыми. Поэтому мое благополучие для Полочан, это их личное благополучие. Как говорится: «.. что хорошо для Форда, то хорошо для Америки», а почему бы и нет.
Я подъехал к воеводе и спросил — кто это?
— Это бунтари царь, призывали идти бить поганых и твою новую жену-отравительницу.
— Все железо у них изъять, но в поруб не садить, из города не выпускать, как с похода вернусь соберем большое вече, там их судить будем.
— Пойти ли мне с тобой царь, а ну как не удержишь ты флот брата своего?
— Нет воевода, с братом я сам разберусь, а ты возьми пять десятков воинов с Полоцка, пять десятков воинов с Новагорода и посади их в Витебск. Пусть на готове будут выйти на помощь воеводе Орше или воеводе Тазгуту, если Радко надумает нас воевать. Сам сиди в Полоцке казну оберегай и за порядком следи, что бы ни один мастеровой с города не сбежал и железо без моего ведома никто не вывез, я скоро вернусь. дай мне два десятка воинов из младшей дружины, что берег моря хорошо знают, они пойдут с Асафом лагерь Радомира искать.
Воевода кивнул и уступил место бургомистру, или как бы сказали губернатору Полоцка. Тот поклонился и спросил — что с припасами
