Книга про попаданство нашего современника в 5 век и попытку выжать из ситуации все, что возможно. …Я опустил глаза и удивился. По всему выходило, что я сижу на земле в достаточно темном лесу прислонившись спиной к могучему дубу, а в руках у меня нож мясника. Я поднял глаза и увидел, что кроны деревьев уходят очень далеко вверх. Вот это лес, и где я, что за хрень у меня в руках, а где моя сабля и почему так плохо видно. Такое впечатление, что не работает один глаз. Так и есть, выбросив нож я попытался нащупать левый глаз, но наткнулся рукой на странный горшок на голове.
Авторы: Александр Высоченко
Это такое селение 5-го века, где имеется всего 5-6 сараев, с далека напоминающие дома, обнесенные тыном. И там проживает от силы два-три десятка человек. На одного мужика по 3-4 бабы с детьми. Люди с таких селений даже не бежали. Многие из них не имели даже домашнего скота, а выживали рыбной ловлей и собирательством в окрестных лесах.
Я конечно не мать Тереза, но вот так вот оставлять на погибель моих потенциальных подданных тоже не хочу, поэтому всем тем родам, что по моему мнению не могли самостоятельно далее существовать я приказывал сниматься и двигаться к данаприусу. Там город примерно расчитанный на 500 человек. а сейчас в нем проживает не больше 300. Да и в Орше, и в Смоленске требуемого количества народца пока нет. Каждый город я собирался довести до численности в 500 жителей. По моему мнению именно такое селение способно обеспечить весь комплекс производсвта продуктов питания и товаров для самостоятельного выживания. Да и выставить на стену такой город может минимум 100 человек.
На четвертый день пути вверх по Десне мы встретили небольшой городишко с закрытыми воротами.
Постояли, не открывают, и я приказал разбивать лагерь. Жаль конечно, придется штурмовать, только не понятно зачем? Зачем они тут закрылись, кому и что хотят доказать? Могли бы бросить город и сбежать в леса, но нет, закрылись. И городок то маленький метров сто в диаметре. Там за стеной не может проживать больше трех сотен человек вместе с бабами и детьми, так зачем?
Мы медленно разворачивали баллисты в двухстах шагах от стен городка, а люди на стене стояли молча. Что ими движет? За что они решили сгубить свой город, кто их так настроил против меня?
Я решил чисто для очистки своей души пойти в последний раз на переговоры, лично пойти.
Слез с лошади и пошел прямо к стене.
Стена то один смех, бревна вкопанные в землю в один ряд, там за стеной наверное стеллаж на котором стоят стрелки и воины с топорами.
— Вы решили умереть?
Тишина.
— Почему не открываете ворота и не предстаете перед своим царем?
Тишина, только напряженные лица всматривающихся в мои доспехи.
— Вон там стоят баллисты — я показал рукой на свой лагерь — я сожгу ваш город вместе с людьми, одумайтесь, не губите свой народ.
Тишина.
Не понимают? Они что не руси, то есть совсем не словяне? И что с ними делать, ведь по сути они стоят на моей земле, то есть на той земле, что я купил у Кугума. И что мне тут теперь опять в мать Терезу играть, ну уж нет, хрен им.
— Вон солнце, как только оно дойдет до заката, ваш город будет уничтожен, решайте люди, и не делайте вид, что вы меня не понимаете.
Ближе к вечеру ворота открылись и от туда вышли три старика, они подошли ко мне и на ломаном словянском языке сказали — вои просят выпустить женщин и детей, но они останутся на стенах.
— Выпустить? Зачем? Ваши воины идиоты, сегодня они умрут, а их родовичи попадут в рабство или сдохнут с голода уже завтра. Зачем вам все это?
— Все умрут, и ты царь лесной умрешь, все мы встретимся за кромкой — прошамкал один из стариков — только вот кем наши воины будут там? Сядут ли они за стол ассов, или будут рабами без словесными в том мире? Что бы достойно жить в том мире, нужно умереть достойно здесь.
Мать же вашу, вот суки.
Еще одни готты, чтоб вы передохли сами и без меча в руке, чтоб вы уроды тупые и втом и в этом мире были вечными рабами.
Хотя нет, эти рабами не будут никогда, ибо смерть с оружием в руках им милее жизни, и не заботит их даже жизнь своих баб и детей. Фанатики то ли Тора, то ли Перуна, или еще какого не будь бога войны. А бабы по любому ворованные, наверное с похода притащили и жили с ними, даже детей нарожали. И что это я себе сам причину ищу, чтоб перебить всех?
— Год назад люди с Десны ходили по Данапрасу до городка Орша и побили моих воев с бабами и детьми, неужто вы старики думает, что я должен ваших баб и детей сберечь?
— Не было там наших воинов, они все в большом походе были с царем царей.
Я подошел к стене и всмотрелся в лица воинов, что стояли сверху, а потом поднял личину (маску) шлема.
— Я Чеслав — царь лесной, кто из вас меня знает?
— Я знаю тебя Чеслав, ты был в походе в дружине Ардариха — крикнул один из защитников стены.
— Это моя земля, но пока я был в походе родовичи бусовы подняли восстание, и как тати ходили жечь мои города. Люди с Десны и Сейма сожгли Оршу и побили много народа, теперь я здесь — я развел руки в стороны — я пришел мстить.
— Мы не ходили в твои земли и не жгли твои города, мы вернулись с похода, но наши земли были заняты, и мы пришли сюда. Возвели стены и поставили град.
— Вы стоите на моей земле, но вы не можете быть абсолютно свободны. Или вы будете моими,
