Книга про попаданство нашего современника в 5 век и попытку выжать из ситуации все, что возможно. …Я опустил глаза и удивился. По всему выходило, что я сижу на земле в достаточно темном лесу прислонившись спиной к могучему дубу, а в руках у меня нож мясника. Я поднял глаза и увидел, что кроны деревьев уходят очень далеко вверх. Вот это лес, и где я, что за хрень у меня в руках, а где моя сабля и почему так плохо видно. Такое впечатление, что не работает один глаз. Так и есть, выбросив нож я попытался нащупать левый глаз, но наткнулся рукой на странный горшок на голове.
Авторы: Александр Высоченко
теста я сделал и оставил подходить.
— А теперь все за мной, бабоньки.
Мы пришли к печке.
— А ну давай пару поленьев зажигай.
Зажгли, дождались когда прогорят, я открыл задвижку печки проверил жар и выгреб все угли, потом засунул руку, да хорошая температура, намочил тряпку и прошел по стенкам, сразу повалил пар.
— Значит так бабоньки, вы потом сами выявите лучшую температуру, но пока и такой достаточно, несите тесто.
Принесли, я долго не думая прицелился и запустил круглый комок теста подальше в печь, потом вторую и третью. Потом взял опустил тряпку в воду и промазал внутри печь мокрой тряпкой еще раз для влажности — все закрывайте печь и ждите.
Ждали по моим меркам не долго, но я нервничал, все время заглядывал, я знал только цвет. Да ориентировался по цвету буханки, если серая то хлеб не до пекся, а если цвет черный то хлеь сгорел, а вот коричневый, вынимай. Но как тут ориентироваться, мука то не первый сорт и тесто изначально было серым.
Когда на мой взгляд одна из буханок подрумянилась достаточно, я открыл печь и поддев буханку мечем вытащил её из печи, а потом опять закрыл дверь.
— Вот — показал я пальцем — примерно такого цвета должна быть булка хлеба, но кушать горячий хлеб нельзя, живот будет болеть, хлеб должен отдохнуть, его нужно завернуть в шкуру или ткань, несите чистую холстину.
Принесли и завернули, а чуть попозже положили еще одну булку уже чуть больше пропеченную и потом третью уже очень хорошо пропеченную, даже по краям почерневшую булку.
Когда хлеб остыл, я приступил к гос приемке, понюхал, помял. Да, что вам сказать булки твердые как камень, но нужно резать, достал нож и нарезал всю булку на кусочки, потом вторую, а потом третью.
— Стародуб, а ну гони сюда всех баб и детей, пусть пробуют, и скажут какой хлеб лучше.
Пришли женщины скромно откусывали от кусочков и жевали с закрытыми глазами.
— Они что думают, что я их травить собираюсь? — спросил я у Стародуба.
— Дек, кто их знает баб то, все что ново они с опаской принимают.
Больше всего хлеб понравился детям, те пальцем тыкали в самый прожаренный кусок и говорили, вот этот вкусный.
Потом было совещание, я слушал, слушал и удивлялся.
Оказалось, что дивная еда уж больно сложна и опасна, а вдруг сгорит, сколько труда и зерна пропадет.
— А вы как вороны клювами не щелкайте — прикрикнул на баб Стародуб — так и не сгорит, чтобы завтра десять таких буханок к вечеру было.
Все я устал, пошел в свой угол дома и лег на лавку, только собрался закрывать глаза, как под шкуру нырнуло голое тело. Я пощупал, а ничего так, по тем временам, то есть по моде 20-го века фигурка вроде есть, хотя по здешним временам она не очень А местные нравы я уже успел изучить. Тут женщина ценится в теле, такая по мысли местных должна рожать здоровых детей, а эти худюшки. Но мне худюшки нравятся и все местные об этом знают, поэтому и ныряют ко мне бабы по очереди в основном доходяги.
Через пять дней я забил тревогу, начала очень быстро заканчиваться руда, вся коричневая уже закончилась и в ход пошла черная, а черная руда низкокачественная. Я посыльных заслал во все селения с наказом увеличить добычу и отправку руды. Мои лодки мотались по реке по две ходки в день, перевозя руду и даже готовый метал от Бажены. Бажена старым способом произвела за три месяца почти две сотни кусков кричного железа. А у меня уже больше тонны кусков железа. Мне кузнеци нужны, чтоб это все теперь в топоры, пилы, копья и мечи превратить.
Что бы я не делал, но на пятнадцатый день руда закончилась.
Все печь стала, за три недели мы на плавили и выковали такую кучу нужного имущества, чего только стоит четыре разно-размерных наковальни и огромные кувалды для бревна. А еще и специальные приспособления, типа разных диаметров круглых шаров на металлическом стержне. Вставляешь такой стержень в отверстие наковальни и можно производить формовку стального листа на округлой форме.
Все пора испытывать мой полумеханический молот.
Нагреваем горн и ложе в него полоску стали из моей печи и кусок обычного кричного железа из сыродутной печи Бажениного городища, прогреваю до красно-желтого цвета и взяв вначале стальную полоску иду к своему супер молоту.
Бум, бум, бум, …., бум, в ушах звенит, но ковка идет и я спокойно формирую из стали полоску метала примерно в пол ладони шириной и три ладони длинной. Все готово, засовываю полоску назад в горн и беру раскаленную железную крицу, опять говорит молот бум, бум, бум, …., бум и опять звон в голове, так не пойдет нужны какие либо беруши в уши вставлять, а то я так оглохну.
Бросаю нагреваться железо и опять беру стальную полоску и опять бум, бум, бум, …., бум.
Проковываю таким образом четыре
