…увлекательнейшее продолжение «КГБ в смокинге» Валентины Мальцевой, книги, ставшей в нашей стране бестселлером. Читатель вновь встретится с неизменной главной героиней — профессиональной журналисткой, завербованной КГБ, с интересом узнает множество ошеломляющих — хотя и вымышленных автором — подробностей о событиях недавнего прошлого.
Авторы: Мальцева Валентина Йосеф Шага́л
где в течение часа, выкурив целую пачку «Житан», ждал ее появления, аккуратно положил плащ Ингрид на спинку полукруглого кожаного диванчика и расположился напротив. На ней был изящный черный пиджак и мужского кроя голубая сорочка с расстегнутым воротником.
— Есть хотите? — спросил Витяня.
— Пока нет. А вы?
— В общем-то тоже. Я поел в самолете.
— Вкусно кормили?
— Отвратительно!
Оба рассмеялись.
— Я могу вас о чем-то спросить, господин Зденек?
— Можете, Ингрид. Только с одним условием.
— С каким?
— Вы бы не могли называть меня по имени?
— Вы хотите, чтобы я называла вас Вацлав?
— А вас это удивляет?
— Нет, просто… Мне показалось, что это имя вам… ну… не подходит… — Ингрид сделала неопределенный жест рукой, явно борясь со смущением. — Ну, вы понимаете, что я имею в виду…
Мишин смотрел на молодую женщину с нескрываемым изумлением.
— Опять что-то не то ляпнула, я так и знала! — Ингрид насупила тонкие брови и легонько прикусила ноготь указательного пальца. Жест был детский, какой-то обезоруживающий.
— Если бы сейчас я был в шляпе, то обязательно снял бы ее перед вашей потрясающей интуицией, Ингрид! — изо всех сил стараясь сохранить иронию в голосе, Мишин тем не менее произнес эту фразу совершенно серьезно.
— Правда? — взгляд темных глаз Ингрид потеплел. — Вам тоже не нравится ваше имя?
Ее узкое, выразительное лицо, к которому Виктор начинал понемногу привыкать, совершенно преображалось, стоило ему только осветиться неброской улыбкой. Сдержанность и даже надменность тонких черт моментально исчезали, уступая место очень нежной, лучистой, по-настоящему ЖЕНСКОЙ улыбке.
— Еще как не нравится! — улыбнулся Витяня. — Знаете, Ингрид, я ведь католик. А у католиков при крещении обычно дают второе имя. Так вот, мое второе имя — Виктор.
— А как вас называет мама? — тихо спросила женщина.
— Мама?.. — Мишин на секунду запнулся. — Мама меня называет Витя.
— А вот это действительно ваше имя, — серьезно кивнула девушка. — Так вы, оказывается, католик?
— Ага, — Мишин кивнул. — Но только по форме.
— А по содержанию?
— О, по содержанию я типичный атеист. Просто до неприличия типичный…
— То есть вы совсем-совсем не верите в Бога?
— Почему же не верю? — Мишин пожал плечами. — Верю, конечно. Но до известных пределов.
— Германия ведь не ваша родина, не так ли? — негромко спросила Ингрид, взглянув на него с обезоруживающей простотой.
— А если я скажу, что моя, — улыбнулся Витяня, — вы перестанете упоминать в разговоре эту страну?
— Почему вы так решили?
— Потому, что Германия не подходит мне так же, как и имя Вацлав. Верно?
Ингрид покачала головой и, подперев ладонью подбородок, внимательно посмотрела на Мишина.
— Знаете, Виктор, это, наверное, глупо, но почему-то я была уверена, что мы с вами обязательно увидимся еще раз.
— Я рад, что вы оказались правы и на сей раз.
— Вы все время мне подыгрываете! — Ингрид произнесла эту фразу совершенно серьезно, без тени кокетства.
— Это так бросается в глаза?
— Значит, действительно подыгрываете?
— Просто мне очень приятно с вами разговаривать.
— Вы не ответили на мой вопрос.
— А вы на мой.
— Наверное, то, что вы сказали, — это комплимент?
— Для комплимента несколько слабовато, вам не кажется? — улыбнулся Витяня.
— Нет, нет, это действительно комплимент, — горячо запротестовала Ингрид. — Ведь вы не очень-то разговорчивы, верно?
— Зато вы очень наблюдательны.
— Это профессиональная черта, Виктор. Как-никак я дипломированный архитектор. Правда, бывший. Архитекторы, Виктор, народ страшно въедливый и даже склочный. Кропотливое занятие, которое накладывает отпечаток на характер. Часто они замечают вещи, на которые вообще не стоит обращать никакого внимания. В общем, как дети…
— Вы хотели о чем-то спросить меня, Ингрид? — напомнил Витяня.
— Скажите, а то, что вы пообещали мне вчера, по телефону… Ну, что приедете в Копенгаген, даже если не будут летать самолеты… Помните?
— Помню.
— Это правда?
— Правда, — кивнул Мишин. Выражение его лица было абсолютно серьезным.
— И вы действительно сели бы на машину и гнали ее за тысячу километров?
— За тысячу двести, — поправил Мишин.
— А почему, Виктор?
— Вы читали «Три товарища», Ингрид?
— Да, конечно, читала.
— Лет до двадцати это была моя любимая книга. И знаете, я, как сейчас, помню свои ощущения, когда дошел до момента первого появления Патриции Хольман. Помните, она выходила
