…увлекательнейшее продолжение «КГБ в смокинге» Валентины Мальцевой, книги, ставшей в нашей стране бестселлером. Читатель вновь встретится с неизменной главной героиней — профессиональной журналисткой, завербованной КГБ, с интересом узнает множество ошеломляющих — хотя и вымышленных автором — подробностей о событиях недавнего прошлого.
Авторы: Мальцева Валентина Йосеф Шага́л
пробормотала Ингрид, прижимаясь к нему всем телом. — Ты не уступаешь ему ни в красоте, ни в силе. Правда, я не уверена, способен ли ты накормить пятью хлебами род человеческий, но дать ощущение счастья и спокойствия одинокой женщине тебе вполне по силам, дорогой. Разве ты не видишь, милый: я готова закрыть глаза на все твои недостатки. И даже согласна считать эти уродливые, по-видимому, совсем недавно затянувшиеся дыры на твоей груди и животе очаровательными родинками…
— Родинки приносят счастье, — пробормотал Мишин.
— Это и есть счастье, что с такими родинками ты все еще жив.
— А как насчет головы, Ингрид? Ее ты оставляешь без оценки?
— Любая голова хороша, если в ней есть цель. А она у тебя есть, Виктор.
— Цель — это ты, Ингрид?
— Не я?
— Ты.
— Я ни о чем тебя не спрашиваю, дорогой… — Она говорила шепотом, прижавшись губами к его уху. — Я ничего не хочу знать. Меня не интересует, кто ты, чем ты занимаешься, куда едешь и с кем проведешь завтрашнюю ночь. Мне вообще не нужны никакие слова. Только одно — вот это ощущение веры в тебя. Можешь считать меня самонадеянной дурой или даже психопаткой с претензиями, но никто не переубедит меня в том, что ты любишь меня, что для тебя это совершенно новое чувство, что ты даже не знаешь, что с ним делать… Но это твое чувство, оно не с чужого плеча, оно идет изнутри, помимо твоей воли… Ты будешь бороться с ним, лгать самому себе, ты зажмешь в кулак свой характер, все свои представления о мужском начале, но все бессмысленно, милый, ибо это чувство победит тебя в конце концов, и это станет единственным твоим поражением в жизни, которому ты будешь рад, вспоминая которое ты будешь ликовать…
— Зачем ты мне это говоришь, Ингрид?
— Чтобы ты помнил об этом! Всегда!.. — Она приподнялась на локтях и нависла над его головой. Рассыпавшиеся длинные волосы упали на лицо Мишина и как бы соединили их головы в одно целое. — Чтобы ты знал каждый день, каждую минуту: мне плохо без тебя. Ты еще здесь, я еще могу дотронуться до тебя, ощутить твое тело, твои руки, а мне уже скверно на душе, мне хочется выть от тоски: я чувствую, как утекает время, оставшееся до твоего ухода, я, даже не слыша, ощущаю малейшее движение стрелок часов. Я знаю, что страшно не только мне, но и тебе тоже. Не уходи, Виктор! Пожалуйста… Уйдешь потом — через неделю, через месяц. Но только не сейчас…
— Я не могу, Ингрид! — Мишин осторожно взял в ладони ее узкое, прохладное лицо и легонько коснулся губами ее глаз. — Я действительно не могу, верь мне…
— Ты кому-то что-то должен?
— Да.
— Деньги?
— Нет.
— Но ведь это не женщина, верно?
— Нет, это не женщина.
— Значит, дело?
— Работа.
— Кто ты, Виктор?.. — Перегнувшись через него, Ингрид вытащила из валявшейся на полу пачки сигарету и впервые с момента их встречи закурила. — Грабитель? Игрок? Торговец наркотиками? Брачный аферист? Шпион?.. — Она поперхнулась дымом и с отвращением швыркула сигарету в пепельницу. — Кто, черт бы тебя побрал, человек по имени Виктор?!
— Допустим, один из тех, кого ты сейчас перечислила… — Витяня притушил большим пальцем тлеющую в пепельнице сигарету и повернулся к Ингрид. — Это что- то изменит в твоем отношении ко мне?
— Зачем ты спрашиваешь? Ты же знаешь, что это ничего не изменит!
— Тогда зачем спрашиваешь ты?
— Чтобы удержать тебя подольше, как ты не понимаешь?! Чтобы защитить тебя, глупый мужчина! Или спрятать так, чтобы никто тебя не нашел…
— Я не привык прятаться, — негромко произнес Мишин. — И не люблю бояться. Это не поза, Ингрид, и не амбиции. Я сделал в жизни немало глупостей, Ингрид, но ни о чем не жалею. И не потому, что считаю все сделанное чем-то полезным или необходимым. Просто меня так и не научили оглядываться назад. И верь мне, Ингрид, я бы вновь повторил весь этот путь, если бы наверняка знал, что в самом конце его вновь появишься ты.
— Но ты ведь не мог знать, что я появлюсь?
— Я надеялся, — улыбнулся Мишин. — Не имея права, не понимая, на что именно, но надеялся, ждал, предчувствовал… Я был в таких местах и ситуациях, из которых мало кто выбирался с уцелевшей головой на плечах. Но я все-таки возвращался. Наверное, мне просто везло. Но знаешь, почему-то я не испытывал при этом счастья и всякий раз задавал себе один и тот же вопрос: «Зачем я это сделал?»
— Просто тебе не к кому было возвращаться, — тихо откликнулась Ингрид.
— Ты права. Благодаря тебе я теперь знаю ответ, Ингрид. И мне хорошо от того, что я его знаю.
— И все равно ты уходишь?
— Поцелуй меня, Ингрид.
— Почему ты не попросил меня об этом раньше? Десять минут назад, когда я проснулась? Ведь ты же хотел, чтобы я тебя поцеловала, правда?
