…увлекательнейшее продолжение «КГБ в смокинге» Валентины Мальцевой, книги, ставшей в нашей стране бестселлером. Читатель вновь встретится с неизменной главной героиней — профессиональной журналисткой, завербованной КГБ, с интересом узнает множество ошеломляющих — хотя и вымышленных автором — подробностей о событиях недавнего прошлого.
Авторы: Мальцева Валентина Йосеф Шага́л
Стеша и, повернувшись ко мне своей необъятной попой, навсегда скрылась в таинственном доме, в котором, скорее всего, так и остались невостребованными ее несомненные, хоть и тщательно скрытые достоинства. В этот момент внутри у меня шевельнулось странное желание. Мне вдруг захотелось посидеть с этой необычной бабой у себя дома, на кухне и обсудить с ней кое-какие женские проблемы… Господи, и чего только не взбредет в голову, когда термометр показывает + 49 в тени!..
Тем временем оба мужичка, которых Стеша удивительно точно охарактеризовала жлобами, попрыгали, как ваньки-встаньки, на переднее сиденье, одновременно повернули ко мне свои круглые стриженые головы и, убедившись, что я еще не растворилась в знойном латиноамериканском мареве, синхронно кивнули.
Машина взревела и понеслась.
Я была уже изрядно поднаторевшей в такого рода делах девушкой, чтобы почти сразу же сообразить: оба русоволосых жлоба, у которых прямо на лбу был тщательно выведен обильно наслюнявленным химическим карандашом полный текст устава внутренней караульной службы с завершающей ударной фразой «Служу Советскому Союзу!», ну никак не могли быть моими провожатыми до Амстердама! Принять их за урожденных голландцев, да и вообще за кого-либо, кроме чистопородных деревенских парней из нетронутой российской глубинки, можно было разве что в дизентерийном бреду в могильной тиши реанимационного отделения. Стало быть, РЕАЛЬНОГО провожатого мне представят уже в аэропорту. Рассматривать вариант, при котором меня, словно бандероль, положат в самолет в Сан-Пауло и востребуют уже в Амстердаме, я не стала. К тому времени мой запас научно-технической информации значительно возрос. Причем возрос настолько, что я знала: кроме стратегических бомбардировщиков с ядерным оружием, которые дозаправляются в воздухе, ни один летательный аппарат не способен совершить бросок из Бразилии в Голландию без промежуточной посадки, где я, без строгого контроля со стороны советской военной разведки, запросто могла бы смыться. Знали бы они, что именно смываться мне как раз таки было категорически запрещено! А посему, отбросив с девичьей скромностью мысль о том, что ради меня могут снарядить стратегический бомбардировщик ВВС СССР, я настроилась на неизбежную встречу с очередным конвоиром на длинной дистанции, куда так неосмотрительно отправила меня всезнающая Паулина…
Судя по тому, как машина на довольно приличной скорости петляла по сверкающим под ослепительным солнцем авенидам и широченным улицам, обсаженным высоченными пальмами, сидевший за рулем динамовский жлоб ориентировался в экзотическом муравейнике до умопомрачения красивого и нарядного Сан-Пауло так же уверенно, как в новостройках до боли в суставах родного Медведкова.
…Почти не снижая скорости, машина нырнула в многоярусный гараж, расположенный под гигантским зданием аэропортовского терминала, и, резко скрипнув тормозами, замерла в ряду уже запаркованных автомобилей всех марок и цветов. Жлобы почти синхронно повыскакивали из машины и стали терпеливо дожидаться, пока я не повторю этот нехитрый маневр.
Их дальнейшие действия неожиданно напомнили моего незабвенного папочку, подарившего мне жизнь, чисто русскую фамилию и череду незабываемых воспоминаний, которые всплывали в памяти неожиданно, резко, как бы отбрасывая меня далеко назад, в то время, когда я была совсем другим человеком — маленькой девочкой из коммунальной квартиры, окна которой выходили на замызганную привокзальную площадь с торговками в пуховых платках, ларьками и вечно пьяными мужчинами в кепках-восьмиклинках и высоких резиновых сапогах. Надо сказать, что, помимо идеалов коммунистической партии и практически безответной любви к моей матери, у папочки Василия Сергеевича была еще одна пламенная страсть — футбол. А потому его не блиставшая особыми изысками лексика пестрела диковинными фразами и выражениями, смысл которых я, по причине малолетства и слабой спортивно-прикладной образованности, понять не могла, хотя в силу врожденного любопытства и настырности очень стремилась. Следует также отметить, что отношения между моими родителями, как любил по любому поводу повторять наш университетский преподаватель научного коммунизма, «исторически не сложились». Проще говоря, папа с мамой не ладили еще до моего появления на свет и неосмотрительно решились на продолжение рода в обоюдной (хотя, как выяснилось позднее, совершенно некорректной) надежде на стабилизацию внутрисемейной напряженки. Как и следовало ожидать, с моим появлением на свет ситуация накалилась до предела, после чего папа и мама, используя ставшую классической в тесном кругу знакомых формулировку моей любимой
