…увлекательнейшее продолжение «КГБ в смокинге» Валентины Мальцевой, книги, ставшей в нашей стране бестселлером. Читатель вновь встретится с неизменной главной героиней — профессиональной журналисткой, завербованной КГБ, с интересом узнает множество ошеломляющих — хотя и вымышленных автором — подробностей о событиях недавнего прошлого.
Авторы: Мальцева Валентина Йосеф Шага́л
подруги, «разбежались в обоюдном восторге». В детской памяти остались несколько папиных фразочек, одна из которых была просто потрясающей. Ругаясь с мамой и неизменно поддерживающей ее бабушкой, он, используя, видимо, последний аргумент самозащиты, вопил, как на динамовском стадионе: «Да не берите вы меня в коробочку, кошелки драные!!» Когда я просила бабушку Софью Абрамовну объяснить мне популярно суть диковинной папочкиной аллегории, эта степенная дама, носившая в молодости на своей роскошной груди золотой лорнет и проигрывавшая в «девятку» все финансовые поступления от вечно сгорбленного дедушки-скорняка, неизменно отвечала другой загадочной фразой: «Гей индрерд!» И если бабушкину идиому я самостоятельно расшифровала в возрасте двенадцати лет, когда, в силу любопытства, выучила идиш, то смысл папиной «коробочки» дошел до меня уже в университетские годы. Один из моих сокурсников по МГУ, фанатичный поклонник московского «Спартака», как-то в сердцах, после наглухо заваленного экзамена по старославянскому языку, бросил двум своим приятелям в коридоре: «Все, кранты! Эти суки с ромбиками взяли меня в коробочку!» Тогда я в него вцепилась насмерть, как пиранья, и выяснила, что, оказывается, это самый заурядный футбольный термин с еще более заурядной начинкой — сразу двое игроков сдавливают одного с двух сторон и, образно говоря, не дают ему дышать ни спереди, ни сзади. И в ту же секунду волшебная фраза, которая вызывала во мне все эти годы черт-те знает какие ассоциации, мгновенно утратила былую таинственность и очарование.
Так вот, стоило только мне выйти из машины, как оба динамовских жлоба натурально взяли меня в коробочку. Да так плотно, что я была просто вынуждена отпихнуть от себя на несколько сантиметров каменную грудь замыкающего.
— Ты чего? — впервые подал голос жлоб, нажимая кнопку вызова лифта.
— В такую жару нет никакого смысла сливаться в экстазе, молодой человек…
Объяснение получилось маловразумительным, поскольку соломенные брови жлоба в изумлении поползли вверх:
— Чиво?!
— Отвянь хотя бы на полвершка, сволота! — перешла я на общедоступный язык места своего рождения. — Ты же мне спину в грудь вобьешь, хмыря кусок!..
Первая часть коробочки выразительно хмыкнула (в таких случаях стенографисты партийных съездов пишут ремарку в скобках: «Оживление в зале»).
К счастью, выяснение отношений со жлобами зашло не слишком далеко, поскольку в этот момент перед нами разъехались стальные двери лифта, и наша тройка молча проследовала внутрь подъемного устройства. Через несколько секунд лифт дернулся и замер. В то же мгновение меня обдало влажным жаром распаренных тел: открывшийся в проеме лифта гигантский стеклянный куб выложенного мраморными плитами зала был до отказа забит людьми. С потолка свисал огромный черный ящик демонстрационного табло, укрепленный на металлических кронштейнах, с зелеными змеями сообщений о вылетах, прилетах, опозданиях… Задрав голову, я пробежалась взглядом по мигающим строчкам и почти сразу же вычислила «свой» рейс — Сан-Пауло — Дакар — Амстердам, авиакомпания KLM. Как и следовало ожидать, советские стратегические бомбардировщики с этого аэродрома не взлетали.
— Нельзя быть такой любопытной, Валентина Васильевна.
Я вздрогнула и опустила голову. Передо мной стоял тот самый загорелый атлет в тенниске, который первым в личном составе ГРУ пообещал в подвале конспиративной виллы избить меня резиновым шлангом. Правда, сейчас он предстал в куда более благообразном виде — легкий полотняный костюм, ослепительной голубизны сорочка с расстегнутым воротом, модные темные очки, выгодно подчеркивающие белизну зубов…
— А вы зачитайте мне сразу права и обязанности арестованного! — огрызнулась я. — Чтобы точно знать, кем быть можно, а кем — нельзя.
— Не стоит так нервничать перед дальней дорогой, Валентина Васильевна, — мягко улыбнулся мужчина и выразительным кивком дал динамовцам команду ретироваться. Что те и сделали с пугающей скоростью.
— А вы меня не нервируйте.
— Хорошо, не буду, — послушно кивнул атлет, схватил меня стальными пальцами за запястье и решительно поволок в глубь зала.
— Вас что, беспокоит мой пульс?
— Меня беспокоит наша посадка.
— Какие-то технические проблемы с самолетом?
— Нет, — не оборачиваясь бросил атлет. — Со временем. До окончания посадки осталось несколько минут. Мы должны успеть пройти регистрацию…
— А те симпатяжки с нами не полетят? — я постаралась вложить в интонацию заданного вопроса жалкие остатки былой невинности.
— Нет, не полетят.
— Ну да, понятно…
— Что вам понятно?
— Кровь
