…увлекательнейшее продолжение «КГБ в смокинге» Валентины Мальцевой, книги, ставшей в нашей стране бестселлером. Читатель вновь встретится с неизменной главной героиней — профессиональной журналисткой, завербованной КГБ, с интересом узнает множество ошеломляющих — хотя и вымышленных автором — подробностей о событиях недавнего прошлого.
Авторы: Мальцева Валентина Йосеф Шага́л
чтобы длина ее чудесных волос не становилась предметом обсуждения на школьном комсомольском собрании, а широта взглядов — причиной непоступления в институт. Или увольнения со службы. Или преследования со стороны властей… А уже позднее тебя бы посещали более глубокие и содержательные мысли. О том, например, КТО придумал эти идиотские, противоестественные нормы жизни, кто сформировал классовую мораль, по законам которой достойный человек — это человек, никогда не спрашивающий, сколько он получит за свою работу, готовый оправдывать нехватку продуктов и одежды происками империалистов, пишущий по ночам доносы на своего соседа. Того самого, кстати, у которого одалживал деньги до получки и просил валидол, если сердце прихватывало… Короче, Валечка, будь у тебя ребенок, ты бы втянулась в эту войну значительно раньше…
— Ничего у вас, Паулина, не стыкуется, — сказала тогда я. — Почему в таком случае ваша бездетность никак не отразилась на кругозоре? Вон ведь как рассуждаете!..
— Я посвятила свою жизнь идее, Валечка, — тихо ответила Паулина, внезапно прекратив массировать лицо. — И ребенок мог мне помешать в этом… Впрочем, ты же не будешь ставить в вину Вере Засулич отсутствие детей, верно? Это была мужественная женщина, которая хотела рисковать только собой…
— Вы сравниваете себя с Засулич? — помню, эта мысль меня по-настоящему поразила.
— Ты славная советская женщина, — мягко улыбнулась Паулина. — Не зная ни меня, ни моей жизни, ни того, что я сделала для СВОЕЙ страны, ты изначально готова считать кощунственным любое сравнение Веры Засулич с Паулиной Бреннер… Валечка, тебе пора на войну!
Родители и природа наградили меня слишком склочным и самолюбивым характером, чтобы вслух признаваться в том, что меня удалось хоть в чем-то убедить. Естественно, я не сказала Паулине, что ей это удалось. Хотя, думаю, моя американская наставница вовсе к этому не стремилась. Но тогда, в Сан-Пауло, в типично латиноамериканской суматохе регистрации билетов я, возможно, впервые за месяцы своих мытарств, ощутила себя на войне и… успокоилась. Ровно настолько, чтобы без лишних эмоций подчиниться лаконичной инструкции моего атлета-конвоира молчать как рыба об лед. Все сделал он: лихо протянул синего цвета паспорта без малейшего намека на родной герб с колосьями и серпом, с готовностью расстегнул золоченые замки двух дорожных саквояжей, продемонстрировав таможне их содержимое, быстро ответил на несколько вопросов, заданных на португальском мне лично, после чего (видимо, удостоверившись, что с пульсом у меня все нормально) галантно подхватил меня под локоть и стремительно поволок в жерло телескопического трапа навстречу гостеприимно распахнутому зеву огромного «Боинга».
Очевидно, этот мужчина все делал стремительно. Настолько, что, по логике вещей, просто не должен был успеть надоесть женщине. Но, — странное дело! — его присутствие от этого вовсе не казалось менее тягостным. И воспоминание о студенческом анекдоте, который когда-то я считала весьма остроумным — «Если бы я знал, что вы девушка, я бы так не торопился». «Увы, вы так торопились, что я не успела снять колготки» — вызвало во мне лишь печальную улыбку…
Мой второй по счету трансатлантический перелет, включая получасовое ожидание в стеклянном отстойнике черно-белого Дакара, где я впервые в жизни попробовала ледяной шербет, о котором столько читала в «Тысяче и одной ночи», занял в общей сложности около пятнадцати часов. Летели мы с безымянным мускулистым конвоиром в атмосфере совершенно непристойной роскоши первого класса. Могу сказать на основе личных наблюдений, что в советской военной разведке, впрочем, как и в КГБ, денег на транспортные и командировочные расходы явно не жалели. Единственное пришедшее мне в голову объяснение столь нетипичной для простых советских людей тяги к роскоши сводилось к следующему: очевидно, все это делалось из сугубо профессиональных, тактических соображений. Как известно, в тяжелых условиях работы на Западе лучше всего маскироваться под богатого и здорового человека. Поскольку бедные и больные здесь традиционно вызывают подозрения…
Лично я, к тому времени уже достаточно вкусившая от потребительских благ западной цивилизации, никак не могла к ним привыкнуть. Точнее, не к ним самим, а к принципу несправедливого распределения общественного продукта. Мои уши сразу же превращались в иллюстрацию к великому гимну «Алеет Восток» стоило мне только подумать, что там, за моей спиной, в пассажирском салоне для «обычных» людей, едят и пьют совсем не то, что подносила мне с интервалом в несколько минут потрясающей красоты стюардесса, похожая на Симону Синьоре в молодости. К счастью, на сей раз к услугам
