…увлекательнейшее продолжение «КГБ в смокинге» Валентины Мальцевой, книги, ставшей в нашей стране бестселлером. Читатель вновь встретится с неизменной главной героиней — профессиональной журналисткой, завербованной КГБ, с интересом узнает множество ошеломляющих — хотя и вымышленных автором — подробностей о событиях недавнего прошлого.
Авторы: Мальцева Валентина Йосеф Шага́л
лишишь себя возможности еще раз ощутить это потрясающее желание…»
Впрочем, чего еще можно было ожидать от женщины, которая непринужденно называла красивую женскую прическу «приведенным в порядок волосяным покровом»!
…В длиннополой ночной рубашке, которую заботливо положила в мой багаж так до конца и не разгаданная девица Стеша, я прошлепала в ванную, где с омерзением констатировала, что по-прежнему отражаюсь в зеркале. Пустив мощную струю из-под крана, я меланхолично плеснула в лицо две пригоршни холодной воды и заставила себя почистить зубы. Последняя гигиеническая процедура окончательно истощила мои волевые ресурсы. Как я себя ни убеждала, что порядочная женщина, даже пребывая в полном одиночестве, не имеет права так явно опускаться; что подведенные глаза и хоть какая-то тушь, нанесенная на вылинявшие после беспробудной спячки ресницы, и есть та самая ватерлиния, ниже которой твой корабль опускаться не имеет права по причине неминуемой гибели, сил раскрыть косметичку и приступить к привычной операции наведения на лице гвардейского порядка так и не нашлось.
Вернувшись в комнату, я рухнула в ночной рубашке на смятую, перекрученную постель, закинула руки за голову и уставилась в белый потолок бессмысленным взглядом.
«Это ты так расплачиваешься за все, Валентина Васильевна, — бормотала я под нос, почему-то представляя себе старательное выражение на лице у неведомого голландского маляра, умудрившегося выкрасить потолок таким идеально ровным слоем, что даже при желании придраться было не к чему. — Это тебя кто-то наказывает… Предметно так наказывает, методично водя носом по шершавому асфальту жизни… Но наказание, насколько я помню университетский спецкурс школьной педагогики, — это превентивная мера, направленная на устранение нравственных недостатков мальчиков и девочек с целью их неповторения в дальнейшей жизни. Господи, до чего же дебильная формулировка!.. Хотя, с другой стороны, приговоренных к смерти не наказывают. Их просто ставят к стенке и убедительно просят поделиться последним желанием. Стало быть, если кошмар, в котором ты очутилась, был только наказанием, имеет смысл рассчитывать… как там в формулировке?., на неповторение нравственных недостатков в дальнейшей жизни, вот! Но о какой жизни ты лепечешь, наивная идиотка?! В номере гостиницы с запертой снаружи дверью? В сраном подвале конспиративной малины где- то у черта на куличках? В блужданиях по улицам чужих городов, где ты ощущаешь себя пограничным псом на коротком поводке, подчиняющимся исключительно командам «Стоять!», «След!», «Ко мне!»?..
Я подскочила с кровати, словно ужаленная осой, и стала метаться в явно неприспособленных для психопаток стандартных габаритах гостиничного номера. «Не могу! — бормотала я, меряя комнату по диагонали и путаясь в полах ночной рубашки. — Я так больше не могу!..» До взбудораженного сознания вдруг дошла четко сформулированная, словно резолюция начальника на заявлении об уходе, мысль: если сейчас, сию же минуту, я не перемолвлюсь хотя бы несколькими словами с любым, НОРМАЛЬНЫМ человеком, моя крыша уедет в такие бескрайние дали, по сравнению с которыми позавчерашний трансатлантический перелет покажется прогулкой в уютный сквер, расположенный напротив амстердамского отеля «Мэриотт»!..
Мой мечущийся взгляд упал на обычный телефонный аппарат, который раньше не вызывал во мне ни малейшей реакции. Тогда я была еще слишком советским человеком, чтобы ставить под сомнение утвержденные и завизированные наверху истины. Раз сказали, что земля круглая — следовательно, так оно и есть. Коль предупредили старшие товарищи, что телефонный аппарат отключен, — стало быть, и проверять не надо…
А почему, собственно, не надо? Не взрывчатку же они там подложили, в конце концов!..
Я с опаской подошла к телефону, ватной рукой приподняла трубку и осторожно поднесла ее к уху. Ответом на мои наивные надежды была могильная тишина. Гнездо в стене на уровне зеркала, предназначенного для телефонного кабеля, выглядело разоренным и осиротевшим: кто-то предусмотрительно вырвал из него шнур. Впрочем, в той жизни я сама не раз прибегала к этому нехитрому приему, когда хотела как следует выспаться… Тогда я решила продолжить свое техническое расследование с другого конца и, ухватив плоский белый провод у самого основания телефонного аппарата, стала тянуть его на себя. Через несколько секунд в моей ладони оказался аккуратно обрезанный ножницами кабель, в срезе которого обреченно застыли две красноватые точки медных проводов.
И это они называют концом связи?!
От того, что желание перемолвиться несколькими словами хоть с кем-нибудь оказалось реальным до примитивности,
