…увлекательнейшее продолжение «КГБ в смокинге» Валентины Мальцевой, книги, ставшей в нашей стране бестселлером. Читатель вновь встретится с неизменной главной героиней — профессиональной журналисткой, завербованной КГБ, с интересом узнает множество ошеломляющих — хотя и вымышленных автором — подробностей о событиях недавнего прошлого.
Авторы: Мальцева Валентина Йосеф Шага́л
так и будешь держать за стульчак от унитаза, сестра?
— Ты когда в последний раз русские народные сказки читала?
— Ты что, совсем охренела, Валентина?
— Почитай, советую. Там есть одна, «Машенька и медведь» называется. Это про меня…
— Валя, у тебя с головкой все в порядке? — осторожно поинтересовалась моя подруга. — С утречка внутри ничего не постукивает?..
— Как твои дела?
— Да нормально все… Герка опять смылся. Взял у меня полтинник, говорит, надо тумбочку под телевизор нормальную купить… Уже две недели, как ни его, ни тумбочки… Послушай, ты хоть знаешь, что хахаль твой в коробку сыграл, а?
— Знаю, — пробормотала я.
— Тут его с такой помпой хоронили!.. Гроб из редакции вынесли, квартет струнный во фраках, бабы ваши редакционные в пух и прах разодетые… Я, кстати, тоже пошла…
— Зачем?
— Думала, тебя на похоронах встречу.
— Понятно… — прошептала я, представив себе эту картину. — Пока, подружка. Дай Бог, свидимся еще…
— Валь, но ты ведь не в Союзе, верно?
— И что с того?
— Послушай, сестра, будь человеком: присмотри там для меня пару французских лифчиков, ладно? Только объем внимательно посмотри перед тем как купишь. Там сбоку, за левой чашечкой, обязательно должна быть буква «S». Латинская. Ты хоть размер-то мой помнишь?
— Какой размер, идиотина! — завопила я. — Да пока я вернусь, у тебя, возможно, уже и грудь отсохнет!
— Типун тебе на язык! — прошипела моя непотопляемая подруга. — Лучше, чтоб у тебя язык отсох, такие вещи зрелой женщине говорить! Тут, понимаешь, Герка с минуты на минуту вернуться должен, а ты про грудь такое!.. Стерва ты, Валентина!
— Гони своего Герку, — порекомендовала я, поглядывая на входную дверь. — Если, конечно, этот болван вернется!
— Своего заведи и себе советуй! — огрызнулась она.
— Да завела уже…
— Да ну?! — потухшие было интонации моей непотопляемой подруги разом заиграли многоцветьем красок. — Ты посмотри, а! Одного еще схоронить толком не успела, и уже новый!.. Кто такой, почему не знаю?
— Узнаешь когда-нибудь.
— Наш? Или фирмач какой-нибудь?
— Наш фирмач.
— Красивый?
— Покрасивее твоего Герки будет раз этак в десять.
— Ой, только не свисти ты на радостях, Валентина, — огрызнулась моя подруга. — У Герки соотношение плеч к талии, как у Жана Марэ.
— Твой Жан Марэ — педик.
— Это проблемы его бабы, — не без резона возразила подруга. — Зато со сложением у него абгемахт. Я сама проверяла.
— Жана Марэ?
— Герку.
— Ладно, не выступай. Я пошутила.
— Ты ему про меня рассказывала?
— Рассказывала.
— А он что?
— Сказал, что хочет с тобой познакомиться лично. Вот это, говорит, и есть самая что ни на есть незаурядная женщина…
— Так в чем проблема? — завопила она дурным голосом. — Мигом собирайтесь, хватайте тачку и ко мне на хату! Только минут через двадцать, не раньше — мне еще морду в порядок привести надо после вчерашнего. Кофеем напою — с копыт свалитесь! Мне как раз Юлька вчера двести грамм «Арабики» притартала из Елисеевского. Ты же знаешь, у нее там экспедитор прихвачен аж по самые яйца…
— Ты все-таки непроходимая тупица, сестра, — прошептала я и аккуратно положила трубку.
…Минут десять у меня ушло на разрушение временно восстановленной телефонной связи. Орудуя столовым ножом, я отстраненно думала одновременно о самых разных вещах, представляя себе то сморщенное лицо мамы, которой моя непотопляемая подруга будет плести фантастическую историю о причинах моего исчезновения, то надменно выпяченные губы Белинды, когда ей сообщат в службе сервиса, что отключенный телефон в ее номере не только внезапно заработал, но и даже был связан с каким-то номером в таинственной Москве, столице Союза ССР, то извиняющееся, потерянное выражение глаз Юджина в тот самый день, когда он покинул мой номер в нью-йоркском «Мэриотте» и исчез навсегда…
Я думала, думала, думала до тех самых пор, пока у меня жутко, до тошноты, не разболелась голова. Я стала разыскивать в ящиках и на полочках хоть какое-нибудь лекарство, однако кроме продуктов ничего не обнаружила: эти продовольственно- озабоченные сотрудники военной разведки, очевидно, на работе никогда не болели.
Тогда я вновь легла, вспомнила любимую поговорку своей бабушки по материнской линии Софьи Абрамовны: «Голова болит — жопе легче будет» и, поражаясь житейской прозорливости этого выражения, провалилась в глубокий сон.
…В номер оба ворвались, как врачи «кремлевки» к умирающему Брежневу. И пока «итальянец» обегал комнату, прихожую и ванную, в поисках
