…увлекательнейшее продолжение «КГБ в смокинге» Валентины Мальцевой, книги, ставшей в нашей стране бестселлером. Читатель вновь встретится с неизменной главной героиней — профессиональной журналисткой, завербованной КГБ, с интересом узнает множество ошеломляющих — хотя и вымышленных автором — подробностей о событиях недавнего прошлого.
Авторы: Мальцева Валентина Йосеф Шага́л
развитие ситуации. Не бойся за свою жизнь, Валечка. Запомни: только в очень дешевых фильмах, снятых твоими голливудскими соотечественниками по материнской линии, с человеком, приговоренным к смерти, ведут предварительные беседы о смысле бытия и ценности человеческой жизни. Приговоренного обычно убирают сразу, из-за утла, без излишнего драматизма. Во всех остальных случаях твоей жизни практически ничего не угрожает. Пока к твоему горлу приставляют бритву, пока к твоей груди подносят оголенный электрод, пока тебе демонстрируют полиэтиленовый мешок, который через секунду должен быть наброшен на твою голову, знай, девочка: с тобой просто торгуются, у тебя хотят что-то выяснить, получить какое-то подтверждение. Но и переигрывать тоже не следует. Женщина — существо слабое. Насколько мне известно, только в коммунистической литературе несгибаемые героини отказываются раскрывать известные им секреты и смело идут на эшафот или к стенке. Впрочем, это всего лишь место идеологии в литературе. В реальной жизни ни одна женщина в мире не способна вынести муку физической пытки и сразу же раскрывает то, что хотят от нее узнать. Скажу больше, девочка: во всех западных спецслужбах существует четкая инструкция. Кстати, не только для женщин: агент имеет право выдать государственную тайну и не считаться изменником в случае, если его жизни грозит непосредственная опасность. Ибо даже самая охраняемая государственная тайна ничто в сравнении с жизнью человека…»
— Вы что, сдурели? — сдавленным шепотом выдавила я из себя, чувствуя, несмотря на логические доводы Паулины, самый неподдельный, ЖИВОТНЫЙ страх.
— Это для того, чтобы ваш выбор, Мальцева, не был, во-первых, мучительным, а, во-вторых не затянулся, — деловито пояснила мегера в колготках. — Сейчас я задам вам три вопроса, Мальцева. Отвечать на них пространно не следует — только «да» или «нет». Ответите честно, — и у вас появится небольшой шанс выжить, солжете — и Макс («Дела хреновые, — подумала я с тоской. — Она впервые назвала в моем присутствии имя своего красавчика!») тут же нажимает спусковой крючок. Вопросы есть?
— А он не нажмет на спусковой крючок, когда я стану спрашивать?
— Не идиотничайте, Мальцева!
— Если вы точно знаете, когда я лгу и когда говорю правду, к чему весь этот спектакль с пистолетом?
— Ваша искренность станет поводом для нашей совместной работы, — невнятно пробормотала Белинда.
— Хорошо, — кивнула я.
— Вы были с Мишиным в банке?
— Д-Да.
— Вы подписывали там какой-то документ?
— Да.
— Вы знали, что именно оставил Мишин в банке?
— Нет.
— А вот теперь поговорим обстоятельнее, — пробормотала Белинда и властным кивком отправила своего длинноволосого оруженосца на мою кровать. Потом окинула меня презрительным взглядом и хмыкнула:
— Все-таки раскололась, стерва!..
Апрель 1978 года
Святослав Парфенович Долгопольский — сухонький, невысокого росточка мужчина в допотопных очках в черепаховой оправе, облаченный в старомодный черный костюм и фетровую шляпу неопределенного цвета с обвисшими полями, отметил неделю назад свое шестидесятипятилетие и чувствовал себя, несмотря на далеко не юношеский возраст, превосходно. До трогательности бережное отношение к собственному здоровью, беспрекословная диета, которой Святослав Парфенович придерживался без малого сорок лет, регулярные упражнения с гантелями и здоровый образ жизни с обязательными прогулками на свежем воздухе сделали свое дело. В Долгопольском не было ни грамма лишнего веса, его организм был намертво заблокирован от проникновения холестерина, а кровеносные сосуды, в которые ни разу в жизни не проникал никотин и алкоголь, ритмично гнали кровь без малейшего намека на позорную аристократическую голубизну — Святослав Парфенович происходил из пролетарской семьи, хотя ни разу в жизни даже гвоздя в стену не вбил, целиком отдав свои недюжинные знания, любовь и потомственную пролетарскую преданность служению идеалам защиты Отечества.
Самое любопытное заключалось в том, что, несмотря на любовь к своей стране, Долгопольский в ней практически никогда не жил, перемещаясь на протяжении последних тридцати лет в пространстве ряда развитых в экономическом отношении государств Западной Европы, тонким знатоком и экспертом которых он по праву считался в очень узком кругу. Словом, вполне хватило бы пальцев одной руки, чтобы сосчитать число людей, которым было доподлинно известно, что Святослав Парфенович Долгопольский является самым старшим
