…увлекательнейшее продолжение «КГБ в смокинге» Валентины Мальцевой, книги, ставшей в нашей стране бестселлером. Читатель вновь встретится с неизменной главной героиней — профессиональной журналисткой, завербованной КГБ, с интересом узнает множество ошеломляющих — хотя и вымышленных автором — подробностей о событиях недавнего прошлого.
Авторы: Мальцева Валентина Йосеф Шага́л
Принципиальный момент, не так ли, Семен Кузьмич? Надеюсь, вы не сочтете меня чересчур мелочным?
— Хорошо… — Цвигун оперся локтем о притолоку и с нескрываемым уважением посмотрел на Никифорова. — Я, возможно, дам разрешение на эту… акцию. Но только после того, как будет окончательно закрыт вопрос с Мишиным и с… банком.
— А почему «возможно»? — поджал губы Никифоров. — Напомню вам еще раз, Семен Кузьмич: в настоящий момент ее присутствие в Амстердаме крайне нежелательно. Содержание этой женщины в известном смысле связывает руки моей резидентуре в Голландии. За Мальцевой необходим присмотр, а лишних людей у меня там нет — каждый на счету, и каждому отведена роль в предстоящей операции.
— Ничего, пусть пока поживет, — пробормотал Цвигун.
— Боюсь, я не совсем вас понял, Семен Кузьмич.
— Мальцева — один из свидетелей провала андроповской операции в Латинской Америке. Если захват Мишина окончится… неудачей, возможно, эту даму стоит приберечь на какое-то время. Ну, чтобы было чем торговать в случае чего… Кроме того, вы ведь еще не решили окончательно насчет этого банковского клерка, ведь так? Кто знает, как все повернется, если вы развяжите ему язык…
— Ладно, будь по-вашему… — По тону Никифорова чувствовалось, что он недоволен. — Хотя, признаюсь честно, логики особой в ваших рассуждениях, вы уж простите за откровенность, я не улавливаю.
— Да какая уж тут к черту логика?! — резко отмахнулся Цвигун и, неожиданно улыбнувшись, добавил. — Вы знаете, генерал, почти все в своей жизни я делал не по логике, не по уму, а от фонаря. Понимаете? Словно кто-то невидимый толкал меня в решающий момент под локоть и жарко шептал на ухо: «Сделай так, Сеня, только так и не иначе!» И, знаете, впоследствии выяснялось, что решение было верным, хотя и нелогичным до ужаса. Я, генерал, ненавижу это слово — «интуиция»! От него за версту несет снобизмом моего лощенного шефа. Но, видно, судьба моя такая: жить с тем, что ненавидишь!..
— Если память мне не изменяет, — не без язвительности в голосе протянул Никифоров, — буквально минуту назад вы были полностью согласны на списание
Мальцевой. Однако стоило только вам услышать, что ликвидация этой женщины должна быть санкционирована лично вами, как тут же невесть откуда возникло слово «интуиция»…
— Ничего страшного, — улыбнулся Цвигун. — Просто минуту назад я об этом не подумал.
…В шесть утра Никифорова подняла с постели трель телефонного звонка. Старомодный черный аппарат с тяжелой трубкой и металлическим наборным диском всегда стоял на прикроватной тумбочке, по правую руку от хозяина, — так для душевного равновесия злостные курильщики кладут на расстоянии вытянутой руки пачку сигарет и спички. Даже если ни разу в жизни не просыпались специально, чтобы закурить.
— Да! — хриплым со сна голосом откликнулся генерал Никифоров.
— Извините, что беспокою, — рокотнул в трубке голос его заместителя. — Только что пришло сообщение из Амстердама. Что-то важное. Я уже выслал машину…
— Через сорок минут буду, — сказал после небольшой паузы Никифоров и положил трубку.
Обычно, если не было никаких срочных совещаний или экстренных вызовов в Кремль, Андропов обедал в своем служебном кабинете, в комнате отдыха. Шеф КГБ проявлял труднообъяснимую и даже абсурдную для партийных сановников его ранга щепетильность, внимательно следя за тем, чтобы его завтрак или обед доставлялись непосредственно из офицерской столовой центрального аппарата КГБ и состояли только из блюд, официально значившихся в меню. Об этом, кстати, мало кто знал, — только несколько человек из обслуживающего персонала. Таким образом, о показном характере андроповской скромности не могло быть и речи: нюансы повседневной жизни председателя КГБ оставались для большинства работников центрального аппарата тайной за семью печатями, что, естественно, создавало богатую почву для фантазий некоторым, склонным к перемалыванию начальнических костей, сотрудникам. Естественно, шеф КГБ знал ВСЕ, что говорят о нем его подчиненные. Однако, выслушивая очередную порцию сплетен о своих роскошных трапезах с экзотическими фруктами, иранской черной икрой и гусиным паштетом, который ежедневно доставляется на стол председателя КГБ спецрейсом из Страсбурга, Юрий Андропов никогда не делал «оргвыводов» и неизменно улыбался. Этот человек был слишком искушен в тонкостях жизни «наверху», чтобы не понимать: подобные слухи весьма полезны, ибо не способствуют его ВЫПЯЧИВАНИЮ из колоритной шеренги членов и кандидатов в члены Политбюро. Куда хуже было бы, если НАВЕРХ просачивались другие сведения. К примеру, что председатель
