Кир Булычев. Собрание сочинений в 18 томах. Т.1

обезвредить Мокрицу и тех, кто хочет удержать людей в своей власти.
— А тебе никто не поверит. Я тоже не верю, — сказал Спел.
— Поверишь, — ответил Крони. — Где инженер Рази?
Археологи наверху, сгрудившись под тентом, замерли перед экраном. Дождь молотил по тенту. Станчо прикрыл экскаватор пластиковым чехлом, и тот казался синим неуклюжим зверем, подстерегающим кого-то над черной дырой.
— Мы его поймаем сегодня, — сказал Спел.
— А старик? — спросил Крони.
— Помер.
— Сам?
Спел удивился.
— У Мокрицы сами не умирают. Он этого не любит.
— Это был хороший старик, — сказал Крони. — Он имел убеждения. И не отрекался от них.
— Ага, — согласился Спел равнодушно. — Мы его потом опознали. А Мокрица не поверил, что ты стражника задушил. И сейчас не верит.
— Он прав, — сказал Крони.
— Кто тебя знает? Каждый человек может убить другого. Если нужно. Мокрица думал, что я украл опознавательный знак Леменя. Но я все свалил на тебя. Ты не в обиде?
— Чего же обижаться? Если бы ты не заметил знака, мне бы от Мокрицы не уйти.
Спел подумал, что это справедливо и выгодно ему.
— Ты мне жизнью обязан, — сказал он. — Я твой спаситель.
— Ты обо мне тогда не думал. О себе думал и о сестре. Не хотел, чтобы у Мокрицы оказался в руках человек, который знаком с Леменем.
Гера ходила по комнате, как будто не догадываясь сесть. Она почувствовала возбуждение и бодрость, чего с ней не было давно, и ей хотелось перемен, которые разрушат ее темную нору.
— Ушел твой Рази и, видно, добрался до оружия. Нам одноглазый рассказал.
— Кто?
— У Мокрицы везде есть люди.
— Как зовут одноглазого?
— Откуда мне знать? Мокрица устроил большую облаву в городе. Поднял всю стражу. Всех квартальных.
— И чем кончилась облава?
— Ничем. Мы окружили дом. Все шло по плану. Крысоловка захлопнулась. А в ней пусто. Ни души. Кто-то их предупредил.
Спел находился в странном положении, хотя сам этого не сознавал. Борьба с бандитами, чтецами, бунтовщиками была, на его взгляд, справедлива. Жалости к бунтовщикам он не испытывал. Того же, кто руководил этой борьбой, он ненавидел. А рассказывал об этом Крони, который был врагом не только Мокрице, но и Порядку, а значит, и Спелу.
— Дальше, — сказал Крони, как человек, который имеет право спрашивать.
— Мокрица догадался, что ты успел передать инженеру Рази план города Предков. И инженер с его людьми спрятался там. Сегодня мы идем к ним. И Рази от нас не уйдет.
— Ты хочешь, — сказала Гера, становясь перед братом и глядя ему прямо в глаза, — и дальше быть на побегушках у Мокрицы, пока он не решит от тебя отделаться?
— Мне у него неплохо, — буркнул Спел. — Не тронет он меня.
— Как пойдет облава? — спросил Крони.
— С двух сторон. Один отряд спускается через служебные туннели. Второй идет от рудников. Над теплостанцией будет засада, в которую они попадут, когда будут бежать. Больше я ничего не знаю.
— Уже кое-что, — сказал Крони. — И на том спасибо.
— Я должен идти, — сказал Спел. — Вы же не хотите, чтобы Мокрица что-то почуял? И не советую тебе, Крони, идти вниз. Ты их не спасешь. А сам попадешь в ловушку.
— Когда начало облавы?
— Через три часа… теперь уже меньше.
— Счастливого пути, Спел. Не суйся под пули.
— Какие пули?
— Ты забыл, что в городе Предков есть оружие?
— Оружие… Да они и стрелять не умеют.
Спел не хотел показывать, что обеспокоен. Он погладил сестру по плечу и сказал: «Не болей».
Этот жест вызвал у Крони нечто вроде симпатии к стражнику.
— Что ты будешь делать? — спросила Гера, когда за Спелом хлопнула дверь. — Пойдешь вниз? Даже если я скажу тебе остаться, ты все равно пойдешь вниз?
— Да, — сказал Крони.
— Я бы не хотела, — сказала Гера.
У нее была привычка смотреть людям в глаза, будто она могла читать, что в них написано.
— Я бы хотел, чтобы так смотрели на меня, — сказал Станчо.
— Просто у нее такая манера, — сказала Анита Соломко, которая разливала кофе из термоса по чашкам. — Она, наверно, очень близорукая, но не догадывается. У них же нет очков.
— Ты не хочешь, чтобы я уходил? — спросил Крони.
— Да. Люди уходят от меня и никогда не возвращаются. Их съедает тьма.
— Я вернусь, — сказал Крони.
Гера остановила его жестом.
— У тебя друзья, — сказала она. — Они сильные. Пусть идут они.
— И что тебе за дело до трубаря? — Крони был не совсем искренен. Ему хотелось, чтобы Гера возразила.
— Не в тебе дело, Крони, — ответила она серьезно. — Ты живой. А вокруг все мертвые. И Лемень был живой. Мертвые остаются и существуют