Кир Булычев. Собрание сочинений в 18 томах. Т.12

с каждым разом нас все меньше! – откликнулся спасенный человечек, который уже нырнул в траншею, прокопанную через площадь. – С каждым новым тираном у нас все больше врагов! Любой воробей нам смертельно опасен! Любой жук – враг! Моего брата до смерти высосал комар!
Лилипутик уморился, лег на дно траншеи и замер.
– Ну прямо бы раздавил этого Душегуба! – в сердцах вскричал Острадам.
– Могут пострадать невинные, – возразил Удалов. – К тому же индивидуальный террор мы отвергаем.
– Это не индивидуальность, а плод генетического безумия! – сказал Острадам.
– Не упрощай, – вздохнул Удалов. – Ты плохо знаешь историю. Если существуют условия для процветания тирана, если продажная бюрократия и жестокая полиция держат в узде общественное мнение, если задавлена демократия, то тираны будут вырастать здесь, как грибы после дождя. Но они не могут затормозить исторического развития. Со временем народ опомнится и начнет новую жизнь.
– А за это время люди превратятся в микробов и их сожрут амебы, – усмехнулся Острадам.
– Нет, – сказал Удалов. – Людей мы вернем в исходное состояние. И я знаю, как это сделать.
Он осторожно вошел в город, остановился на площади прямо перед палящими пушками, наклонился и схватил броcившегося было в укрытие Душегуба.
– Спокойно, – приказал Корнелий, поднимая Душегуба к своему лицу. – Ничего тебе не грозит. Но выслушай мое конструктивное предложение.
Душегуб был мелким лилипутом, но ему нельзя было отказать в храбрости и хладнокровии, что помогло ему пережить шесть заговоров и три восстания.
– Я вас слушаю, – сказал он Удалову, становясь в позу на его ладони.
– Интересно ли вам, – прошептал Удалов, – править муравьишками, когда вокруг возвышаются громадные каменные здания?
– Это нам не по зубам, – с тоской произнес Душегуб.
– Сегодня не по зубам. А завтра?
– А что изменится завтра?
– Вы и ваши предшественники-тираны, – сказал Удалов, – думали только о том, как сделать прочих ниже себя. Занятие, достойное тиранов, но ведущее к стагнации.
– Не выношу, когда кто-то выше меня, – признался Душегуб.
– Молодец, – проговорил Удалов. – Так будь выше всех!
– И выше тебя?
– Значительно выше!
– Но как?
– Прикажи увеличить все население страны в десять раз! В сто раз!
– А я?
– А себя увеличь в сто пятьдесят раз!
– Опусти меня вниз! – приказал Душегуб.
Удалов подчинился.
– Ученых ко мне! – громко пискнул тиран.
В мгновение ока сбежались ученые.
Удалов слушал, как тиран дает им рабочее задание, смотрел, как разбегаются по своим лабораториям обрадованные ученые, а сам в это время отгонял от возбужденного города мух и стрекоз.
Острадаму надоело ждать, и он пошел обратно к машине мгновенного перемещения. От угла он обернулся и крикнул:
– Корнелий, идем, они сами разберутся!
Корнелий кивнул и вскоре догнал товарища. Дальше они шли молча, занятые своими мыслями. Через три часа город остался позади. У машины Удалов вынул из кармана Душегуба и поставил его на землю.
– Что ты наделал! – охнул Острадам. – Ему же до города три месяца идти. Да и дорога опасная…
– Дай ученым потрудиться в свое удовольствие, – сказал Удалов. – Дай отдохнуть населению. Глядь, и перерастут тирана…

Следующая планета встретила путешественников утробным гулом и раскатами жестяного грохота. Шум настолько въелся в ее атмосферу, что воздух, насыщенный пылью, сажей и газами, постоянно колебался, дрожал, отчего очертания предметов были неясными и обманчивыми.
– Опять экологические беды? – закричал Удалов, стараясь перекрыть гул.
Острадам кивнул. Хотя вскоре обнаружилось, что он ошибся.
По низине, затянутой туманом, где среди редких гнилых пней валялись ржавые станки, рваные шины, сплющенные консервные банки и прочие ненужные вещи, путешественники добрались до широкого разбитого шоссе. Они вскарабкались на выступавшую из тумана насыпь и оттуда смогли обозреть окрестности.
В пределах видимости обнаружилось несколько строений. Насколько можно было разобрать сквозь пелену дрожащего воздуха – это были странные гибриды между феодальными замками и промышленными предприятиями. Из-за высоких стен над вершинами зубчатых башен поднимались фабричные трубы, выплескивая в серое небо разноцветные струи дыма.
Пока Удалов с Острадамом