Китаец

проводила ее до номера. Биргитта схватила ее за руку:
— Больше никаких вмешательств? Никаких новых преступников? Никаких протоколов? Никаких внезапно мелькающих знакомых мне лиц?
— Я заеду за вами в двенадцать.
Ночью Биргитта спала тревожно. Встала рано, быстро позавтракала, не заметив ни одного знакомого лица ни среди официантов, ни среди постояльцев. Выходя из номера, она повесила на дверь табличку «Просьба не беспокоить» и рассыпала на коврике у входа немного соли для ванны. И по возвращении убедилась, что в комнату никто не заходил.
Как и договаривались, Хун Ци заехала за нею, а в аэропорту провела ее через какой-то спецконтроль, так что в очереди стоять не пришлось.
Расстались они у паспортного контроля. Хун протянула Биргитте маленький сверток:
— Сувенир из Китая.
— От вас или от страны?
— От нас обеих.
Биргитта Руслин подумала, что, вероятно, все же была несправедлива к Хун. Возможно, она вправду хотела помочь ей забыть нападение?
— Удачного полета, — сказала Хун. — Может статься, когда-нибудь увидимся.
Биргитта прошла паспортный контроль. А когда обернулась, Хун уже исчезла.
Только когда самолет поднялся в воздух, Биргитта развернула сверток. Там оказалась маленькая фарфоровая статуэтка: юная девушка, вскинувшая вверх руку с красной книжечкой Мао.
Биргитта спрятала подарок в сумку и закрыла глаза. Облегчение, оттого что она наконец летит домой, наполнило ее огромной усталостью.
В Копенгагене ее встретил Стаффан. Вечером она сидела рядом с ним на диване и рассказывала о своих приключениях. Но о нападении словом не обмолвилась.
Позвонила Карин Виман. Биргитта обещала в самом ближайшем будущем приехать в Копенгаген.
На другой день она пошла к врачу. Давление снизилось. Если показатели останутся стабильны, уже через несколько дней ее выпишут на работу.
Когда она вышла на улицу, падал снег. Ей ужасно хотелось поскорее вернуться к работе.
Назавтра она уже в семь утра сидела у себя в конторе, разбирая скопившиеся на столе бумаги. Хотя официально еще была на бюллетене.
Снегопад усилился. Глядя в окно, Биргитта видела, как растет сугробик на подоконнике.
Фигурку с румяными щеками и широкой победоносной улыбкой, с поднятой над головой красной книжечкой она поставила возле телефона. А фотографию, распечатанную с пленки камеры наблюдения, достала из кармана и засунула на дно одного из ящиков.
И задвинула ящик с ощущением, что все наконец-то осталось в прошлом.

В борьбе за полное освобождение угнетенных народов полагайтесь прежде всего на их собственную борьбу, а потом, и только потом, на международную поддержку.

Народ, победивший в собственной революции, должен помочь тем, кто еще борется за свободу. Таков наш интернационалистский долг.

Мао Цзэдун
Беседа с африканскими
друзьями 8 августа 1963 года

В пятидесяти километрах от Пекина, неподалеку от развалин дворца Желтого Императора,

за каменной оградой располагалось несколько серых зданий, которые в разных обстоятельствах использовало руководство китайской компартии. Внешне невзрачные постройки скрывали просторные конференц-залы, кухню, ресторан и были окружены парком, где собравшиеся могли размять ноги или провести доверительную беседу. Лишь те, кто принадлежал к самым тесным кругам партийного руководства, знали, что именно здесь, в так называемом Желтом Императоре, устраивают все важнейшие совещания о будущем Китая.
Так было и однажды зимой 2006 года. Рано утром кортеж черных автомобилей на полной скорости проехал в ворота, которые немедля закрылись. В самом большом конференц-зале пылал камин. Всего собралось девятнадцать мужчин и три женщины; преимущественно люди старше шестидесяти,