Китаец

и не могли наговориться. Хун заметила, что Ма Ли не меньше ее рада встрече. Когда автобус затормозил у гостиницы, подруги решили прогуляться к реке, на обзорную террасу. Работа обеим предстояла только завтра: Ма Ли посетит экспериментальную ферму, а Хун ждет беседа с группой зимбабвийских военных в районе национального парка Виктория-Фолс.
Когда они шли к реке, кругом царил гнетущий зной. Вдали сверкали молнии и глухо рокотал гром. Зверей у реки не видно. Местность словно вдруг вымерла. Ма Ли тронула Хун за плечо, та вздрогнула от неожиданности.
— Ты видишь? — Ма Ли показывала на берег.
Хун всматривалась в густые приречные кусты, но ничего не видела.
— Вон там, за деревом, с которого слоны содрали кору, возле скалы, похожей на копье.
И Хун увидела. Хвост льва тихонько двигался, похлестывая по красной земле. Глаза и грива порой мелькали в листве.
— У тебя хорошее зрение, — сказала Хун.
— Я научилась наблюдательности. Иначе можно подставить себя под удар. Даже в городе или в конференц-зале много ловушек, в которые легко угодить, если не держишься начеку.
Молча, почти благоговейно они смотрели, как лев спустился к реке и начал лакать воду. Посреди реки виднелись головы бегемотов. Яркий зимородок, точь-в-точь как тот, что сидел на крыше веранды Хун, сел на перила со стрекозой в клюве.
— Тишина, — сказала Ма Ли. — Чем старше становлюсь, тем больше по ней тоскую. Может, это один из первых признаков старости? Никому не хочется умереть среди рева машин и радиоприемников. За прогресс мы платим тишиной. Может ли человек вообще жить без такой вот тишины?
— Верно, — согласилась Хун. — А как насчет незримых угроз нашей жизни? С ними-то что делать?
— Ты имеешь в виду загрязнения? Яды? Вирусы и болезнетворные микроорганизмы, которые постоянно мутируют, меняют облик?
— По данным Всемирной организации здравоохранения, Пекин сейчас — самый грязный город в мире. Недавние замеры показали сто сорок два микрограмма загрязнений на один кубометр воздуха. В Нью-Йорке соответствующий показатель — двадцать семь, в Париже — тридцать два. Мы ведь знаем, злой демон всегда проявляется в мелочах.
— Подумай о множестве людей, которые впервые в жизни осознают, что могут купить себе мопед. Как заставить их отказаться от покупки?
— Надо усилить контроль партии над развитием. Над производством товаров и над производством идей.
Ма Ли быстро провела ладонью по ее щеке.
— Я так благодарна всякий раз, когда вижу, что не одинока. И не стыжусь утверждать, что Баосянь юньдун может спасти нашу страну от раскола и упадка.
— «Кампания за сохранение права компартии на руководство», — повторила Хун. — Согласна. Но одновременно мы обе знаем, что опасность грозит изнутри. Однажды «кротом» нового высшего слоя стала жена Мао, хоть она хуже всех размахивала своим красным флажком. Сейчас в партии прячутся другие, но и они стремятся прежде всего побороть Баосянь юньдун и заменить стабильность в стране капиталистической свободой, которую никто не сможет контролировать.
— Стабильности уже нет, — сказала Ма Ли. — Как аналитик я хорошо разбираюсь в том, какие денежные потоки движутся в нашей стране, и знаю много такого, о чем ни тебе, ни другим не известно. Но говорить, конечно, не могу.
— Мы здесь одни. Лев не слушает.
Ма Ли пристально посмотрела на подругу. Хун прекрасно понимала, о чем она думает: можно ей доверять или нет?
— Если сомневаешься, молчи, — сказала Хун. — Сделаешь неправильный выбор, доверишься не тому — останешься беззащитен и беспомощен. Так учил Конфуций.
— Я доверяю тебе. Просто обычные защитные инстинкты всегда призывают к осторожности, ничего не поделаешь.
Хун кивком показала на берег реки.
— Лев ушел. А мы и не заметили.
Ма Ли качнула головой.
— В этом году, — продолжала Хун, — правительство увеличит военные ассигнования почти на пятнадцать процентов. Учитывая, что никакие внешние враги Китаю в данный момент не угрожают, Пентагон и Кремль, разумеется, заинтересуются этим фактом. И их аналитики без труда сделают вывод, что государство и армия готовятся к столкновению с некой внутренней угрозой. К тому же мы потратим почти десять миллиардов юаней на контроль за интернетом. Такие цифры утаить невозможно. Но есть и другая статистика, известная очень немногим. Как думаешь, сколько беспорядков и массовых протестов отмечено в стране за минувший год?
Ма Ли немного подумала и ответила:
— Тысяч пять, наверно?
Хун покачала головой:
— Почти девяносто тысяч. Прикинь, сколько в день. Эта цифра грозной тенью нависает надо всем,