Китаец

Станешь говорить о смерти, мигом ее накличешь. А молчание держит ее на расстоянии.
Настала осень. Паровозы подъезжали все ближе. Я.А. все чаще изрядно напивался. И тогда избивал каждого, кто попадался на пути. Иной раз он бывал настолько пьян, что засыпал прямо на лошади, упав ей на холку. Но хотя он и спал, его все равно боялись.
Ночами Саню иногда снилось, что гора снова зарастает. Проснувшись утром, они обнаружат, что впереди опять нетронутая стена, как в самом начале. Но гора потихоньку сдавалась. Они пробивались на восток, а безумный босс стоял у них за спиной.
Однажды утром братья увидели, как старый китаец совершенно спокойно вскарабкался на высокий горный карниз, бросился вниз и разбился. Никогда Саню не забыть достоинства, с каким этот человек покончил с жизнью.
Смерть постоянно бродила рядом. Один из рабочих раскроил себе голову киркой, другой ушел в пустыню и пропал. Я.А. послал за ним индейцев и собак, но его так и не нашли. Они могли выследить беглецов, но не того, кто ушел в пустыню умирать.
Однажды Браун собрал всех, кто работал на участке, который прозвали Адскими Воротами, и построил шеренгами. Прискакал Я.А., трезвый, в чистой одежде. Обычно от него разило потом и мочой, на сей раз он вымылся. Сидел на лошади, но не кричал:
— Сегодня у нас гости. Несколько джентльменов, финансирующих строительство дороги, прибудут сюда посмотреть, идет ли работа как полагается. Рассчитываю, что вы будете работать проворнее, чем раньше. Радостные возгласы и песни тоже отнюдь не возбраняются. Если к кому-нибудь обратятся, надо отвечать, что все хорошо. Хорошая работа, хорошая пища, хорошая палатка, и даже я хороший. Если кто не выполнит мои указания, ему очень не поздоровится, когда господа уедут, это я вам обещаю.
Несколько часов спустя прибыли посетители, в крытой повозке, под эскортом вооруженных мужчин в форме. Было их трое, все в черном, в высоких шляпах, все осторожно ступали по каменистой земле. Позади каждого — негр с зонтом, защищающим от солнца. Слуги-негры тоже в униформе. Сань и Го Сы как раз устанавливали заряды, когда явились посетители, отступившие подальше, меж тем как братья подожгли запальные шнуры и крикнули, чтобы корзины спускали вниз.
После взрыва один из господ в черном подошел к Саню, желая с ним поговорить. Рядом стоял китаец-переводчик. Сань увидел перед собой голубые глаза, дружелюбное лицо. Вопросы следовали один за другим, и голоса этот человек не повышал.
— Как вас зовут? Давно ли вы здесь?
— Сань. Один год.
— У вас опасная работа.
— Я делаю то, что велят.
Человек кивнул. Потом достал из кармана несколько монет, дал Саню:
— Поделитесь с вашим напарником по корзинам.
— Это мой брат Го Сы.
На миг человек словно бы огорчился:
— Брат?
— Да.
— На той же опасной работе?
— Да.
Тот задумчиво кивнул и дал Саню еще несколько монет. Потом отвернулся и пошел прочь. Сань подумал, что несколько коротких мгновений, когда человек в черном задавал ему вопросы, он был совершенно реальным. А теперь снова стал безымянным китайцем с киркой.
Когда повозка с тремя визитерами уехала, Я.А. спешился и потребовал у Саня полученные монеты.
— Золотые доллары, — сказал он. — Зачем они тебе?
Он спрятал деньги себе в карман и снова вскочил в седло.
— В гору, — сказал он, показывая на корзины. — Если б ты не сбежал, я, может, и оставил бы тебе деньги.
Сань горел ненавистью, которую едва мог сдержать. Наверно, в конце концов ему придется взорвать себя и этого ненавистного босса?
Работа в горе продолжалась. Осень шла к концу, ночи становились холоднее. И случилось то, чего Сань боялся. Го Сы захворал. Однажды утром проснулся от боли в животе. Едва успел выскочить из палатки и спустить штаны, как из него полило.
Поскольку остальные опасались, что его желудочная хворь перекинется и на них, его оставили в палатке одного. Сань приходил, поил его водой, а старый негр по имени Хосс смачивал ему лоб и убирал водянистую жижу, вытекавшую из него. Хосс так давно ходил за больными, что его словно бы ни одна хворь не брала. У него была всего одна рука, вторую он потерял в горе, когда каменная глыба едва не раздавила его. Единственной своей рукой он обмывал лоб Го Сы, дожидаясь, когда китаец умрет.
Внезапно у входа в палатку возник грозный босс. С отвращением взглянул на больного, лежащего в собственных испражнениях, и сказал:
— Ты собираешься подохнуть или нет?
Го Сы попытался сесть, но не смог.
— Мне нужна палатка, — продолжал Я.А. — Почему китайцы всегда помирают так долго?
В тот же вечер Хосс передал Саню слова босса. Они стояли возле палатки, где лежал