Китаец

вспыхивает бунт. Чтобы подавить его, капитан обращается к методам, которым по жестокости, пожалуй, нет равных. Даже Я.А., не задумываясь пускающий в ход кулаки и кнут, чтобы подгонять работяг, возмущен услышанным.
Капитан связывает нескольких убитых китайцев-бунтовщиков с еще живыми и бросает их на палубе — одни медленно умирают от голода, другие гниют. Я.А. отмечает в дневнике: «неслыханный поступок».
Сопоставимо ли это? Может, и тут одному пришлось лежать с мертвым телом другого, накрепко привязанным к его собственному? Целый час, а может, меньше или больше? Прежде чем его или ее сразил решающий удар?
Это я упустила, думала Биргитта. Вопрос в том, упустила ли это и худиксвалльская полиция. По крайней мере, я сомневаюсь, что они внимательно прочитали дневники перед тем, как одолжили их мне.
На ум приходит еще одна возможная мысль, хоть она и кажется в принципе нелепой. Знал ли преступник о событиях, описанных в дневнике Я.А.? Существует ли здесь странная связь через время и пространство?
Можно задать и вопрос, почему Виви Сундберг отдала ей дневники. Надеялась, что Биргитта прочитает их и, если найдет что-нибудь важное, сообщит? Может быть, и так, ведь дел у полиции невпроворот.
Вероятно, Виви Сундберг хитрее, чем мне казалось, подумала Биргитта. Не исключено, что она хочет использовать упрямую судью, вмешавшуюся в расследование.
Может, Виви Сундберг даже относится к моему упорству с уважением? Женщина, которой, по всей видимости, приходится нелегко с раздражающими коллегами-мужчинами?
В конце концов она решила вернуться в постель. То, что она обнаружила, пожалуй, должно заинтересовать Виви Сундберг. Особенно теперь, когда подозреваемый покончил с собой.
Она проспала до десяти, встала и, заглянув в Стаффаново расписание, увидела, что в Хельсингборг он вернется около трех. А когда села, собираясь позвонить Виви Сундберг, раздался звонок в дверь. Она открыла. На крыльце стоял невысокий китаец. С завернутой в пластик коробкой еды.
— Я ничего не заказывала, — удивленно сказала Биргитта Руслин.
— Это от Ли из Худиксвалля, — улыбнулся китаец. — Бесплатно. Она просит вас позвонить. У нас семейный бизнес.
— Ресторан «Шанхай»?
Он опять улыбнулся:
— Ресторан «Шанхай». Очень вкусная еда.
Он оставил коробку и с поклоном исчез за калиткой. Биргитта распаковала еду, вдохнула аппетитные запахи и поставила все в холодильник. Потом набрала номер Ли. На сей раз к телефону подошел сердитый мужчина. Биргитта решила, что это пресловутый вспыльчивый отец, который держался на кухне. Он позвал Ли, передал ей трубку.
— Спасибо за еду, — сказала Биргитта Руслин. — Это был сюрприз.
— Вы попробовали?
— Нет еще. Подожду мужа.
— Он тоже любит китайскую кухню?
— Очень. Вы просили позвонить.
— Я думала о фонаре, — сказала Ли. — О пропавшей красной ленточке. И кое-что узнала. От мамы.
— По-моему, с ней я не встречалась?
— Обычно она дома. Иногда только заходит сюда прибрать. Но всегда записывает, когда бывает здесь. Одиннадцатого января она делала уборку. Утром, перед открытием.
Биргитта Руслин затаила дыхание.
— Она сказала, что как раз в тот день стирала пыль со всех ресторанных фонарей. И совершенно уверена, что ленточки были на месте. Иначе бы она заметила.
— Она не могла ошибиться?
— Мама? Ни в коем случае.
Биргитта Руслин поняла, что это означает. В тот день, когда китаец сидел за столиком в углу, все красные ленточки были на своих местах. Ленточка, найденная в Хешёваллене, пропала именно тем вечером. Вне всякого сомнения.
— Это важно? — спросила Ли.
— Очень может быть, — ответила Биргитта Руслин. — Спасибо вам.
Она положила трубку. И сразу же новый звонок. На сей раз Ларс Эмануэльссон.
— Не вешайте трубку, — сказал он.
— Что вам нужно?
— Услышать ваше мнение о случившемся.
— Мне сказать нечего.
— Вы удивились?
— Чему?
— Что он возник в деле как подозреваемый? Ларс Эрик Вальфридссон.
— Я знаю о нем только то, что было в газетах.
— Но там написано не все.
Он заманивает ее. В ней мгновенно проснулось любопытство.
— Он избивал двух своих бывших жен, — сообщил Ларс Эмануэльссон. — Первая сумела сбежать. Затем Вальфридссон нашел себе филиппинку, заманил сюда массой ложных посулов. Ее он бил смертным боем, пока соседи не вызвали полицию и он не попал под суд. Но за ним числятся делишки и похуже.
— А именно?
— Убийство. Еще в семьдесят седьмом. В ту пору он был нестарый. Случилась драка из-за мопеда. И он ударил камнем по голове одного парня, который