Георгий Птицын — он же Гоша, он же Трубач — музыкант, «лабух», который волей судеб прижился в Зона-индустрии. Комбат с Тополем взяли знатный хабар и теперь гуляют на всю катушку? Зовите Трубача, только не забудьте заплатить ему как следует! Аспирант в лагере ученых на Янтаре празднует защиту диссертации?
Авторы: Челяев Сергей, Зорич Александр Владимирович
уйдут. Но ждать придётся до-олго, пока другая еда не явится в их угодья.
— Покуда только на второй вариант выходим. — Серый наконец догнал и пристроился слева. Все прибавили хода.
Марш-бросок давался нормально, дыхалка ещё не успела растренироваться за время вынужденного отпуска. И молодые тоже бравенько перебирали ножками. Сейчас бы на пояс каждому по артефактику на усиление выносливости. Желательно по «лунному свету», и бежать, бежать, бежать! Ведь рано или поздно, но груз амуниции забьёт пацанам мышцы, и хана им.
«В принципе их тела могут задержать стаю на время, и я успею уйти, а потом — даже вернуться за экипировкой дармовой. Но вдруг, чуя дыхание смерти вплотную, со злости в спину выстрелят… Блин, нужно выбираться втроём!»
Жалость непрошеная поборола Луча, как представил он себе живо картинку: стаю курей зонных, пацанов на куски рвущих.
— Дорогуша, обознались вы, — отрезал он. — Меня зовут иначе. С телесетевым ведущим тем у нас внешнее сходство, я знаю. Меня уже принимали за него.
Вот ведь, сколько лет и зим прошло, а до сих пор — не сразу пусть, приглядевшись и голос послушав, но узнают ведь Ника, азартно хоронившего дутых звёзд и сфабрикованные события… Да-а-а, ничего не скажешь, амплуа он себе выбрал горяченькое, благо было кому спонсировать, а у зрителей на тройное ура его убойные репортажи шли!
На завтрак выворачивал подноготную кумиров, на обед опускал обратно в грязь купивших титулы князей, на ужин развенчивал светские мифы… Ох, сколько «випастых» наверняка порадовались, когда и сам он с информационного Олимпа спикировал в конуроподобную закольцевую квартирёнку. Удивительно, что киллера не прислал никто в качестве наградных за былые подвиги…
Командированный отмечал краем глаза присутствие соседки, но внимания особо не обращал. Никаких ассоциаций или опасений фемина не вызывала, ехала молча, уткнувшись в проекцион своей портативки.
Подавляющее большинство пассажиров, заполнивших декорированный в пастельных тонах салон, обращали внимание исключительно на свои компы, поэтому в вагоне царила почти идеальная тишина, нарушаемая лишь тихим сипением работающих охладителей, намёком на ровное гудение движителя и голосами двоих шахматистов. Где-то у самых дверей, ближних к голове состава, вроде ещё кто-то разговаривал, но на самом пределе слышимости, шёпотом, вероятно. И в тамбуры покурить, за несколько часов дороги, никто не выходил. Очень спокойный вагон попался, замечательно! Никто не мельтешит, не мешает озирать подходы… Стоп. Неужели паранойя бурно развивается на нервной почве?!
— Так похо-ожи… — разочарованно протянула соседка. — А вы не знаете случайно, куда он подевался? Ник очень сильно мне нравился, я ни одного репортажа не пропускала… Как же вы всё-таки похожи! И голос…
Она пристально, испытующе вгляделась в «Георгия Александровича Бондаренко». То ли впитывая черты, разительно напомнившие лицо кумира молодости, то ли надеясь, что он пошутил, и признается, что пошутил, и всё-таки окажется тем самым. Тогда она как минимум автограф отхватит, а как максимум… бы. Неотвязное, всепроникающее, соблазнительное.
Ник в своё время многократно испытал на своей шкуре, какой недетский ловят кайф «простые люди», погревшись чуток в лучах чужой славы, соприкоснувшись реально с чудесной заэкранной вселенной.
Как здорово, что Николай Андреевич Котомин в «кадре» уже не появляется! Для публичного имиджа у него подобраны специальные актёрские головы. Ник теперь мозг. Автор, продюсер, режиссёр, директор, оператор, сценарист, редактор, монтажёр, композитор, кто угодно, но — не ведущий. Теперь, спасибо Бедламу, он чистым творчеством занимается. Ну, иногда не очень чистым, а бывает, и далеко не чистым.
Но в основном делает что хочет, без сомнения. Исключение — заказы генерального спонсора.
Свобода не бывает бесплатной. Это сказочка для бедных, что её не купишь, не продашь. «Свободные задарма» — кроме себя самих, никому и даром не надобны. В этом мире.
— Нет уж, я точно не он. К сожалению или к счастью, но я вовсе не репортёр, известный как Убийца Сенсаций Ник.
Причём среди произнесённых слов ни единого лживого не затесалось. Что правда, то правда. В настоящем времени — чистейшая.
Сожалеющий вздох фанатки был тихим, очень тихим, но тяжким как грех, искупить который уже не представится возможным. Ник даже на мгновение посочувствовал ей. Сверкнул перед человеком радужный
