Георгий Птицын — он же Гоша, он же Трубач — музыкант, «лабух», который волей судеб прижился в Зона-индустрии. Комбат с Тополем взяли знатный хабар и теперь гуляют на всю катушку? Зовите Трубача, только не забудьте заплатить ему как следует! Аспирант в лагере ученых на Янтаре празднует защиту диссертации?
Авторы: Челяев Сергей, Зорич Александр Владимирович
рейс удачный… Не зыркай, не зыркай гневно, потом расскажу, чем плата взимается… обо всём расскажу, журналист, даже поспрашивать разрешу. Если не передумаю интервью давать. И если успею…
Кто-то попытался открыть дверь снаружи, из коридора. Запертая изнутри, она не поддавалась. Ручку подёргали. Подождали. Опять подёргали. Снова пауза. И снова нетерпеливое дёрганье ручки.
— Какой настырный, — проворчала статкерша. — Кто не успел, тот опоздал. Вовремя станцию лоцируй, коллега. — Она движением подбородка указала Нику на дверь. — Этого не опасайся. Те, кто с билетами, войдут параллельно, мы их не касаемся, они нас не видят… А эти такие же, как мы, но опозданты. Нехай другие места ищут. Вдруг повезёт, найдут до отправки незанятые…
Ручка перестала дёргаться. Начала сотрясаться дверь. В купе яростно ломились, будто зная, что здесь есть свободные места.
— Точно уедем сегодня. Лишние по коридорам уже забегали, нервничают… Зачем нам попутчики, так ведь? Всякие попадаются. Дополнительных проблем нам и даром не надо… Ничего-ничего, повторенье — мама ученья. В следующий раз проворней будут, тогда и мне… быть может, паровоз догонять придётся.
Словно подтверждая догадку проводницы, трансляция исторгла объявление:
— Шановни пасажыры, у вага! З пэршойи колии видправ-ляеться потяг номэр… — неожиданный треск помех напрочь заглушил несколько слов, — …Харкив — Кыив. Повторяю, с первого пути отправляется поезд номер… — снова треск помех, — следующий маршрутом Харьков — Киев.
В дверь тотчас же перестали ломиться опозданты…
Толчок. Лязг. Змея поезда вздрогнула всем своим сочленённым телом, и станционное здание, угадываемое в снежной пелене за окном, поплыло влево.
Поехали?…
— Счастливого нам пути, а забортному миру счастливо оставаться, — очень тихо, себе под нос молвила сталкерша, — который раз отъезжаю, и снова трудно поверить, что это путешествие реально…
— А уж мне с каким трудом верится… — вообще шёпотом осмелился отозваться ведомый. — Харьков — Киев, да?…
— А то. Самый что ни на есть. Доставит в целости и сохранности… ну, за вычетом соответствующей мзды. Ничего не попишешь, платить надо даже ирреальным безбилетникам, не в кассу, так проводникам… бесплатные пирожки сам знаешь где только бывают.
Леа протянула руку и сняла блокирующий стопор с дверного замка. В тот же миг, словно за дверью стоял и подслушивал, створку откатил и в купе шагнул вагонный проводник. С виду самый что ни на есть настоящий. Средних лет плюгавенький мужичонка в тёмно-синей форменной тужурке, фасон которой не меняется десятилетиями, и в низко надвинутой фуражке, тень от козырька которой совершенно скрывала лицо.
Ни слова не говоря, он протянул лапку раскрытой ладошкой вверх. Сталкерша накрыла её своей ладонью, подержала несколько секунд, отняла. «Позолотив ручку», молча, глазами, велела репортёру сделать то же самое.
Ощущение от прикосновения осталось двойственное. Ник почему-то думал, что рука железнодорожника будет неживой, холодной и сухой, как пластмасса манекена, но кожа была тёплой, влажной, вполне естественной…
— Чаю, извини, не будет. На таких, как мы, не запланировано, мы сверх лимита, — сказала ведомому Леа, когда дверь за натуральным поездным задвинулась. — Устраивайся поудобнее, любую полку занимай. Спи, покуда возможно. С этой станции не самой короткой дорогой едем. Прямой через Полтаву не отсюда уходит. Скорее всего на юг нацелимся, в Днепре через мост и потом уж обратно на север, по правобережью. Это ещё ничего, бывает с восточной окраины города отправка, пилишь, пилишь крюком через Луганщину, Донбасс и запорожские степи, одуреть можно… выйти же нельзя. Во, кстати, торба для нужды всякой. Приспичит по-большому — не стесняйся. Я отвернусь, чтоб тебя не смущать.
Она достала из недр своего объёмистого рюкзака плотный гигиенический пакет. Оставила его на коричневом дерматине поверхности сиденья.
— Столик не опускай, нельзя существенно нарушать конфигурацию… Предупреждая твои вопросы, изложу коротко основные тезисы… ничего себе, помню ещё такие слова… Слушай и не перебивай пока. Мы с тобой сейчас… э-э… условно говоря, в тени. Это — тень давно ушедшего поезда, как я понимаю. Думаю, мы подсаживаемся через время. Поезд реально идёт в Киев, но много лет назад. На самом деле это мы нереальные. Занимаем пустые места, когда-то оставшиеся незанятыми на протяжении всего рейса. И не только мы двое, как ты уже понял… Вот когда набирается достаточно желающих уехать теневым маршрутом, тогда и срабатывает этот эффект. И все мы попадаем в Предзонье без особых проблем. Сгружаемся на конечной и снова оказываемся
