В засекреченный исследовательский центр попадает невзрачный юноша-цыган, оказавшийся страшным оборотнем, абсолютно неуязвимым к любым внешним воздействиям. Руководитель центра бывший агент ЦРУ капитан Брачер решает использовать сверхъестественные способности своего пленника для создания непобедимой армии оборотней.
Авторы: Сэкетт Джеффри
нисхождении в преисподню.
Для древних народов, не имевших устоявшейся системы летоисчисления, прошлое означало лишь то, что помнили их старики, и когда старики умирали, унося в могилу свои воспоминания, то прошлое становилось легендой, затем сжималось до бесплотного мифа, в конце концов окончательно исчезая в пелене дней, годов, столетий.
Жители древнего Хорезма, живописной гористой страны, которую спустя много лет назовут северо-восточным Ираном, не вели счет годам и, говоря о прошлом, всегда ссылались либо на жестокий голод, прочно запавший в память нескольких поколений, либо на сильную засуху, о которой еще долго будут помнить в народе, на чужеземное вторжение или на страшную чуму, на необычайно суровую зиму или весну, когда с гор сошло много воды. И если бы их спросили, какой тогда был год, они бы, наверное, сказали — тридцатый год правления славного царя Вишташпы, или двадцатый год с тех пор, как Вишташпа впервые услыхал слова пророка Джардруши и, преклонив главу и колена, объявил Ахура Мазду, бога пророка Джардруши, — богом единственным и всемогущим, создателем, хранителем и повелителем Вселенной.
У народа Хорезма не было в прошлом никакого примечательного события, которому можно было бы приписать начало всех времен, каковым явилось рождение Иисуса для христиан, основание Вечного города для древних римлян или ночное бегство Мухаммеда в Медину для мусульман. Они не знали, а если б знали, то все равно не поняли бы, что пройдет еще не менее двухсот пятидесяти лет, прежде чем вспыхнет первый Олимпийский огонь в Греции, что только через семьдесят лет в благодатном цветущем крае появится маленькая пастушеская деревушка, которая впоследствии станет великим Римом. Они не подозревали, что ровно через одно столетие израильский царь Соломон воздвигнет храм в честь Бога своих предков, а еще через тысячу лет храм этот будет разрушен в третий, и последний, раз. Они не знали, что одна тысяча двадцать шесть лет отделяют их от вселенского чуда, взошедшего яркой звездой над Вифлеемом, и что впереди еще не менее шестнадцати столетий, прежде чем пророк Мухаммед в спешке покинет полуночную Мекку.
Люди в Хорезме обо всем этом ровным счетом ничего не знали, ибо не в их силах было раздвинуть таинственные завесы, отделяющие настоящее от будущего. Они не знали иных богов, кроме своего собственного, и ни видения прошлого, ни пророчества будущего были им не ведомы.
Но Джардруша знал все. Он знал, что Вселенной правит одно единственное Высшее Существо, и это Высшее Существо неоднократно, разными путями и в разных странах, в разные времена и под разными именами открывало человеку свою божественную сущность. Он знал, что Ахура, Эль Шаддаи, Аллах, Яхве, Атон и еще сотня других имен, которые когда-либо и где-либо произносили человеческие уста, были именами одного и того же непостижимого, всемогущего, всезнающего и вечного Бога, воззвавшего к нему, Джардруше, сорок дет назад, открывшегося ему под именем Ахура Мазда, или Обладающий Великим Знанием, и пославшего возвестить истину народу Арьянавайи, страны ариев, Арании, Ирана.
Джардруша знал все, ибо ему дано было постичь откровения Великого Бога Ахуры Мазды. И теперь, на пороге семидесятого года жизни, он знал, что скоро покинет этот мир и предстанет, наконец, перед Великим и Всемогущим на Мосту Разделяющем, который приведет в Храм Истины, где он и пребудет во веки веков. Пророк сознавал, что дни его сочтены, но не страшился забвения. Сорок лет проповедовал он, учил строить храмы, воспитывал жрецов, посвящая лучших из них в высшие степени великих таинств, открытых ему Ахурой Маздой.
Вот и сейчас Джардруша вглядывался в светлые, вдохновенные лица трех молодых жрецов, стоявших перед ним, и думал, что они скорее всего будут последними, кто пройдет у него обряд посвящения. Он был стар и болен, и жрецы старой веры, почитатели дэвов, Карпаны, жаждали его смерти и, как он подозревал, даже вступили в сговор с племенами варваров-кочевников на северной границе. Его не страшила гибель от рук туранских головорезов, не трогали угрозы и ненависть Карданов, ведь Джардруша не боялся смерти. Ему, посвятившему душу свою Великому Богу Ахуре Мазде, бояться в этом мире было нечего.
— Вы трое отныне — опора и надежда народа, — обратился он к молодым людям, внимавшим каждому его слову с благоговейным трепетом. — Вам, сыновьям благороднейшего из кланов Арьянавайи, сыновьям Магайа, выпадет хранить неугасимый огонь истины, когда я оставлю этот мир и найду успокоение в светлом царстве Ахуры.
Три молодых жреца склонили головы, желая тем самым показать, сколь недостойны они этой почетной обязанности.
