В засекреченный исследовательский центр попадает невзрачный юноша-цыган, оказавшийся страшным оборотнем, абсолютно неуязвимым к любым внешним воздействиям. Руководитель центра бывший агент ЦРУ капитан Брачер решает использовать сверхъестественные способности своего пленника для создания непобедимой армии оборотней.
Авторы: Сэкетт Джеффри
и не состарился за все то время, что я его знаю. А я знаю его уже сорок пять лет.
— Сорок пять лет! — воскликнула она. — Но это невозможно! Ему не больше двадцати пяти.
— Я не знаю, сколько ему лет, донна. Пятьдесят, сто… Не знаю. Только за сорок пять лет он совсем не состарился, — и все эти сорок пять лет я был его сторожем.
Она изумленно посмотрела на него:
— Сторожем? Так вот почему он ничего не сделал вам тогда, когда растерзал тех «кнутов», чьи останки сейчас лежат в морозильной камере? И потом, когда он отсюда вырвался, он ведь тоже не сделал попытки найти вас или напасть. Это потому, что вы… вы «сторожили» его все эти годы?
— Нет, нет, совсем не поэтому, — сказал Бласко. — Когда им овладевает оборотень, он не ведает о своем втором естестве. У него не остается ничего человеческого ни разумения, ни воспоминаний.
— Но тогда почему?..
— Трава «волчий сон», донна. Такое растение, которое может сдержать его. Сорок пять лет в каждую ночь полнолуния я связывал Яноша цепями, в цепи вплетал веточки этого растения. Когда на него находил зверь, растение ослабляло его силы настолько, что он не мог высвободиться из цепей.
— И у вас было это растение?
— Да. В ту ночь — было, но я не успел как следует обвязать его цепями. Трава спасла меня, а вот вплести цветы в цепи я не успел. — Старик на мгновение умолк, затем продолжил:
— Был еще один случай, года два назад по-моему… Я болел, очень сильно болел, думал умру. Я так ослаб, меня мучила лихорадка и просто не было сил следить за Яношем. Тогда он дал мне эти цветы, чтобы уберечь, а сам ушел подальше от табора. Все боялись подходить к нему в ночь превращения, и он сам попытался себя связать. Но у него ничего не вышло. В ту ночь он убил несколько молодых людей.
Они проводили уик-энд в лесу, в палатках, так потом писали в газетах. — Бласко покачал головой. — А в ту ночь, когда Янош убежал из тюрьмы, мне просто повезло, как и вам, и вашему мужу, и капитану. Больше всего на свете Яношу тогда хотелось вырваться из заточения, больше, чем убить, поэтому-то он и убежал, а мы остались живы. Но кроме этих трех случаев Янош уже сорок пять лет никого не убивал.
Она кивнула:
— А то, что вас обоих арестовали одновременно, это было простым совпадением?
— И опять нет, донна. Янош сам меня нашел. Он знал, что я жду его на том месте, где произошло превращение, и он туда пришел. А через несколько минут приехала полиция.
— Но откуда он знал, что вы его ждете? И почему он вообще вернулся, если вы связывали его цепями? Не понимаю.
— Я же говорю, что был его сторожем. Он неплохой человек, мой друг Янош. Он не хочет убивать, и все время, что мы были вместе, мне удавалось удерживать его с тех самых пор, как он убил мою жену и дочь.
На мгновенье Луиза потеряла дар речи.
— Это он убил вашу семью?
Бласко кивнул:
— Да, донна. Так мы тогда и встретились.
— Но ведь это ужасно! Простите, мистер Бласко.
— Это случилось много лет назад, донна, боль уже давно утихла. Сначала, само собой, я пытался убить его. Мне это не удалось, не помогла даже серебряная пуля, про которую говорится в преданиях. А потом он попросил меня стать его сторожем, и я согласился. Я решил, что раз уж не могу убить его, то по крайней мере, попытаюсь удержать его, чтобы с другими не произошло того, что случилось с моей Вишей и маленькой Лурой.
Луиза сочувственно посмотрела ему в глаза:
— Вам, должно быть, тяжело видеть его каждый день, все время быть с ним рядом, после того, что он сделал.
— Было тяжело, очень тяжело, и довольно долго, — согласился старик. — Но потом я начал его понимать, мне даже стало жаль его. Он ведь не виноват, он просто не может ничего изменить. Он оборотень, донна. Проклят он. Другого объяснения нет.
Луиза хотела ответить, но ее остановил звук приближающихся шагов. Она нахмурилась, когда увидела ухмыляющееся лицо кузена.
— Добрый вечер, Луиза, — весело поприветствовал ее Брачер. — О чем это вы тут так приятно беседовали?
— А вот о чем мы с Бласко… с мистером Бласко, — поправилась она, подчеркивая тем самым свое уважение к старому цыгану, — говорили, тебя совершенно не касается, Фредерик.
— Ну, Луиза, здесь я с тобой не соглашусь. И, как ты понимаешь, мистер Халл тоже.
— Халл может соглашаться или не соглашаться с чем угодно, — она презрительно фыркнула. — Мне до этого нет никакого дела.
За спиной Брачера возникли трое «кнутов», и Луиза внезапно побледнела, решив, что брат собирается убить Бласко.
— Что?.. — хотела она спросить, но Брачер прервал ее, догадавшись, о чем она подумала: — Не волнуйся, сестричка. Нашему цыганскому другу еще не время сводить счеты с жизнью. Но в одном небольшом дельце
