Клинок его Величества

невозможно! Кроме того, если у равсаров был проводник, то почему они не ушли сразу после нападения? Ведь если Коэлин выставил их головы на всеобщее обозрение, значит, они ввязались в бой…
Вильфорд Бервер задумчиво посмотрел куда-то сквозь меня:
— Не знаю… В донесении сказано, что, услышав шум боя, принц Коэлин ворвался в покои отца и лично зарубил несколько равсаров…
— Разбуженный шумом? Лично порубил? — переспросила я. — Ваше величество, от покоев отца до покоев брата — десять минут ходьбы быстрым шагом. Окна отцовской спальни выходят во внутренний дворик, а окна спальни Коэлина — в парк. Кроме того, брат еще не оправился от раны, поэтому роняет меч уже после десятка выпадов…
Бервер пожал плечами:
— В состоянии неконтролируемого бешенства люди способны и не на такое…
— Коэлин умеет себя контролировать… — хмуро буркнула я. — А еще он обладает очень острым и изворотливым умом, абсолютно лишен каких-либо принципов… и… собирался убить отца…
Король Вильфорд закусил ус, помолчал, а потом вздохнул:
— Я приму к сведению то, что вы сказали. Скажите, а принц любил свою мать?
— Любил… — кивнула я. — Правда, никогда этого не показывал…
— Тогда точно не он: Равсары зарубили королеву Мантифу… А еще графа Игрена… Кстати, если бы ваш брат планировал это убийство, то сделал бы все, чтобы граф Игрен не пострадал: смерть начальника Ночного двора — это огромная потеря для любого государства. С его смертью оно лишается огромного пласта информации, разнообразных и зачастую невосстановимых связей, а часть долговременных планов приходится прорабатывать заново…
Я вдумалась в его слова и тяжело вздохнула:
— Может быть… Вам виднее…
В глазах его величества мелькнуло сострадание, и я, чтобы удержать наворачивающиеся слезы, подняла взгляд к потолку. Видимо, заметив, в каком я состоянии, Бервер тут же сменил тему разговора:
— А как твои поиски, Ронни?
— Никак, сир! — мрачно ответил муж. — Такое ощущение, что мы ищем не там. Или не так…
— Времени у нас очень мало: через месяц, максимум — два ерзиды вторгнутся в Элирею. И если мы не хотим повторить судьбу Морийора, то обязаны остановить их лазутчиков до того, как они начнут действовать…
…Слушая рассказ короля, я не могла отделаться от мысли, что к тому, что сейчас творилось в Морийоре, приложил руку мой отец. Каждое действие степняков было заранее распланировано и подготовлено самым скрупулезным образом. Причем первые действия против предполагаемого противника ерзиды начали предпринимать так же, как и отец — задолго до войны. Для начала их Вождь Вождей додумался собрать информацию о Морийоре. И не только собрать, но и обработать. В результате ему удалось распланировать передвижение своих частей так, что каждая следующая ночевка приходилась на поселение, способное обеспечить солдат и лошадей едой, водой и фуражом. Конная орда без обоза, двигающаяся втрое быстрее, чем пешие части, причем по разным дорогам и в разных направлениях, и собирающаяся в единый кулак только там, где это требовалось, стала кошмаром для объединенной армии трех королевств. Армия за ней просто не успевала.
Надежда на то, что неприступные стены городов станут непреодолимым препятствием для конницы, рассеялись, как утренний туман: оказалось, что задолго до начала войны ерзиды заслали в каждый из крупных городов Морийора группу подготовленных воинов. И те сделали все, чтобы в нужный момент гарнизон не мог даже думать о сопротивлении.
Вирент пал за считанные часы. За ним — Фриат. А потом Вождь Вождей выставил Урбану Рединсгейру ультиматум: потребовал платить ему дань! И не за что-нибудь, а за ‘защиту королевства от внешней угрозы’!
Для народа, привыкшего воевать нахрапом, такая формулировка звучала как-то слишком… расчетливо, что ли? А если учесть описанные в письме последствия возможного отказа, получалось, что реакция Урбана Красивого на этот ультиматум была просчитана заранее!
Приблизительно к такому же выводу пришел и Вильфорд Бервер:
— Рединсгейру не оставили ни одной возможности для маневра! Если он отвергнет это предложение, то ерзиды начнут сжигать замки его вассалов. А защитить все замки он не в состоянии…
— А что граф Олаф? — мрачно поинтересовался Ронни. — Никогда не поверю, что он не попытался перехватить инициативу…
— Попытался… — вздохнул король. — Только толку?
Я затаила дыхание: судя по всему, в плане степняков присутствовала та самая деталь, которую отец считал самой важной — способность обращать в свою пользу почти любое изменение ситуации!
— Старый Лис нанес на карту всю имеющуюся у него информацию о передвижении отдельных родов ерзидов и устроил несколько засад в местах, где