Клинок его Величества

они не могли не появиться. Отран себе представляешь?
— Да, сир! — отозвался Ронни. — Городок… вернее, очень большая деревня. Стен — нет, на холме в северной части — замок… Южнее — здоровенные склады купеческой гильдии…
— Это мелочи! Так вот, туда прискакало девять сотен ерзидов. Не ушел ни один. Олаф потерял сорок четыре человека… и только ухудшил ситуацию: через два дня обозленный Алван-берз взял Хонай. И сложил на его околице холм из двух тысяч семисот голов местных жителей…
Кресло под Ронни жалобно заскрипело.
— Не дергайся! Это еще не все: Алван-берз послал к Урбану очередного посыльного. С письмом. В котором предупредил, что в следующий раз возьмет за каждого убитого ерзида не по три, а по десять морийорцев. Причем исключительно дворян! В общем, Рединсгейр принял все его условия. А его армия сопровождает наших солдат к границе…
— Простите, что перебиваю, сир, но мне кажется, что к этой войне приложил руку мой отец… — еле слышно выдохнула я.
— Я в этом почти уверен… — кивнул король. — Увы, теперь это не имеет никакого значения: Степь почувствовала свою силу, и гибель вашего отца ее уже не остановит…
Я представила себе изрубленное тело отца и закусила губу.
— Простите, что потревожил вашу рану… — помрачнел король. — Увы, орда ерзидов — это очень серьезная проблема! Они практически захватили Морийор, и останавливаться не собираются… В общем, я уверен, что тактика захвата других королевств будет той же самой…
— Значит, мне в кратчайшие сроки надо найти и Барсов, и ерзидов… — глухо буркнул Ронни.
Вильфорд Бервер утвердительно кивнул.
Муж вопросительно посмотрел на меня, и, дождавшись утвердительного кивка, повернулся к королю:
— Тогда нам с Илзе надо наведаться в Последний Приют!
Бервер выдвинул другой ящик своего стола, вытащил из него свиток и протянул его Ронни:
— Держи… Это документ, подтверждающий твой новый титул… С ним тебя пропустят куда угодно…
— Клинок его величества, сир? — тихонечко спросила я.
— Угу…
Всю дорогу до Последнего Приюта Ронни пытался меня отвлечь от мыслей об отце и рассказывал о своих путешествиях с Кузнечиком. Истории о том, как они тайно проникали в свои и чужие города отвлекали, но ненадолго. И я, решив отвлечься по-другому, вспомнила Кошмар. Вернее, мэтра Джиэро и его отношение ко мне…
Первое время испепеляющие душу воспоминания исправно вышибали из сознания любые посторонние мысли. Но когда я ощутила запахи королевской тюрьмы, я вдруг по-настоящему ощутила себя в прошлом! И впала в состояние, близкое к панике. А когда из-за поворота улицы Плача показались высоченные стены Приюта, я вдруг поняла, что ни за что на свете не слезу с лошади и не войду туда, где меня ждет эта похотливая тварь!
Попытка зажмуриться ни к чему хорошему не привела — расплывчатые образы, мелькавшие перед внутренним взором, обрели четкость и глубину, а потом я увидела лицо покойного отца и явственно услышала его голос:
— …она — в твоем распоряжении. От рассвета и до заката. Каждый день…
— Илзе? Что с тобой, милая? — встревоженный голос Ронни, ворвавшийся в видение, оказался той самой спасительной соломинкой, которая помогла мне вернуться в реальность. — Та-а-ак… Ясно… Поворачивай коня — мы возвращаемся домой…
Мгновенно открыв глаза, я поймала взгляд мужа и тихонечко попросила:
— Не надо, я справлюсь…
Ронни набрал в грудь воздуха… и промолчал. Впрочем, то, что он хотел мне сказать, прекрасно читалось по его расстроенному лицу.
Я скользнула на грань небытия, привычно настроилась на работу, а потом негромко поинтересовалась:
— Видишь? Теперь я совершенно спокойна…
Он увидел. Но переживать не перестал. Пришлось воспользоваться ‘последним’ аргументом:
— Мы ДОЛЖНЫ…
Эти два слова вызывали в нем такую бурю эмоций, что я почувствовала себя виноватой. Поэтому немножечко подумала и добавила:
— Я — твоя жена. Значит, в какой-то мере, тоже Утерс…
— Ты — моя жена… — эхом отозвался он, и его глаза полыхнули такой искренней радостью, что я мгновенно забыла и про отца, и про его любимого палача…
…Ощущение тепла и счастья, подаренное мне мужем, было таким сильным, что я ушла в него с головой. И по лестнице, ведущей в подземелья Последнего Приюта, спускалась чуть ли не в припрыжку. Не обращая внимания ни на полумрак, ни на смрад, ни на удивленные взгляды сопровождавшего нас тюремщика. Правда, длилось это состояние сравнительно недолго — когда мы перешагнули порог кабинета мессира Жака Оттса, на смену ему пришло любопытство. Еще бы: увидев моего мужа, комендант королевской тюрьмы стрелой вылетел из-за стола и сложился в поясном поклоне!
Естественно, меня удивил не сам поклон,