Клинок его Величества

пытаясь убрать с глаз прядь мокрых волос.
— Вытри лицо и рассказывай! — раздраженно приказал граф и нетерпеливо постучал пальцами по подлокотникам.
Сотник не стал терять время и тут же провел по лбу рукавом:
— Новость первая: вчера вечером граф Бивер Галарад, наконец, купил Зайчика…
— Зайчика? — удивленно переспросил Дартэн.
— Ну, вы же приказали его переименовать!
— Да, но… Зайчик?
— А чем плоха такая кличка, а, ваша светлость? — усмехнулся Зейн. — Он белый? — Белый! Уши есть? Есть…
— Ладно, пусть Зайчик! А что он собирается с ним делать?
Из коридора раздался какой-то шум, и мгновенно посерьезневший сотник тут же сорвался с места. Два длинных прыжка, рывок за ручку двери — и в комнату ввалился перепуганный адъютант:
— Ваша светлость! Карета подана!
— Карета?
— Вы… это… собирались ехать домой…
— Я передумал… — буркнул граф, жестом отослал воина и уставился на Виллара Зейна:
— Ну и?
— Послезавтра Зайчика доставят в Маллар…
Ратский откинулся на спинку кресла и довольно потер ладони друг об друга:
— Отлично… Вторая новость не хуже?
— Лучше, ваша светлость! Сегодня утром Фирол Серебряная Струна добрался до охотничьей заимки графа Бейля…
— У него получилось?! — недоверчиво спросил граф.
— Да, ваша светлость!
Дартэн поднял перед собой правую руку и медленно сжал пальцы в кулак:
— Ну, все!!! Вот они где теперь… понял?!
 

 
Томас не обманул — рыбу в ‘Тихом Омуте’ жарили бесподобно. Однако, вместо того, чтобы наслаждаться вкусом тающей на языке головни, я проглатывал кусок за куском и на пару со своим бывшим оруженосцем рассказывал Илзе о самых известных школах боевых искусств Элиреи.
Забавных историй об учениках Фалько Рубаки, Низала Финта и Гердера Пики мы знали предостаточно. И рассказывали их в лицах, ничуть не хуже, чем бродячие артисты. Подавальщицы, бегающие от нашего стола на кухню и обратно, покатывались с хохоту, а Илзе… Илзе едва заметно улыбалась. И изредка прикасалась бедром к моему бедру, намекая на то, что понимает, ради чего я валяю дурака.
Впрочем, как только в таверну ввалился сотник Арес Озорник, от нее словно повеяло холодом — видимо, поняв, что скрытни уже собрались, она настраивалась на работу.
Я тут же прервал очередной рассказ, жестом подозвал к себе подавальщицу и поинтересовался, сколько мы должны. Девушка пошла красными пятнами и промямлила, что ‘для Утерса Законника и его спутников ужин в ‘Омуте’ всегда бесплатный’…
…Всучить деньги хозяину удалось с большим трудом — обаятельный толстячок убеждал меня в том, что моя деятельность умножает его доходы, и что на моем появлении в его заведении он заработает больше, чем на паре возов проданной рыбы. В общем, для того, чтобы его переубедить, мне пришлось нахмуриться.
Сообразив, что я начинаю злиться, упрямец тяжело вздохнул, обреченно вытянул перед собой пухленькую ладошку и уставился на упавшие в нее монеты так, как будто я расплачивался за ужин не серебром, а кружками, вылепленными из глины. Впрочем, стоило мне выйти из-за стола, как он сорвался с места и понесся к входной двери. Открывать…
…В здоровенную комнату, предназначенную для инструктажа патрулей, набилось человек шестьдесят. И ни один из них не выглядел воином. Попрошайки, воры, вышибалы, мастеровые, торговцы, купцы. А еще — девки с постоялых дворов, прехорошенькие служанки и камеристки. И вся эта толпа не только выглядела, но и пахла в точном соответствии с выбранными образами! Впрочем, иначе и быть не могло — сотрудники Внутренней стражи и Тайной службы, работающие на улице, были обязаны вписываться в тот круг общения, в который их внедрили.
Пересчитав их по головам, я невольно хмыкнул: по уверениям Томаса, достаточно быстро он мог собрать только тех, кто находился на службе. Значит, людей, наблюдающих за тем, что происходит на улицах столицы, было как минимум вдвое больше! Солидное число для не такого уж и большого города… ..Увидев нас, сотрудники Тайной службы и Внутренней стражи мгновенно прекратили разговоры и поздоровались. Так, как того требовали их образы.
Смотрелось это довольно интересно: ‘простолюдины’ кланялись униженно, а ‘купцы’ и ‘приказчики’ — с достоинством. ‘Попрошайки’ испуганно вздрагивали и горбили спины так, как будто ожидали удара плетью, а двое ‘вышибал’ тупо хлопали ресницами, ‘пытаясь сообразить’, не пора ли согнуть бычьи шеи. Девки с постоялых дворов отвешивали поясные поклоны, а, выпрямившись, прогибались в пояснице. Так, чтобы сквозь тоненькое полотно их сарафанов начинали просвечивать соски. Камеристки,