Клинок его Величества

…Нет, конечно же, таверна носит более благозвучное название — на вывеске, прибитой к перекошенному забору постоялого двора, изображен то ли атакующий вепрь, то ли прущий буром медведь. Но ни один из постоянных клиентов этого заведения про это даже не вспоминает: прозвище хозяина — Гадюка, значит, место, где он обретается, должно называться гадюшником. И не иначе.
Я с ними полностью согласна. Тем более что и клиентура у Гадюки тоже мало похожа на благородных оленей или лебедей…
…Густой ‘аромат’ подгоревшего мяса, прогорклого масла, кислой капусты, вина и нечистот шибает в нос еще в дверях. И на несколько мгновений отбивает способность нормально дышать. Впрочем, я прихожу в себя довольно быстро. А вот Ноелу приходится туго: у него за плечами нет девяти месяцев пребывания в Кошмаре. И ‘поездки’ в телеге падальщика. Поэтому я мысленно усмехаюсь. И даже позволяю себе легонечко пихнуть его в спину…
— Стол нужен? — хриплый рык, раздавшийся из-за левого плеча, заставляет меня вздрогнуть. Вышибала, чтоб его перекосило!
— Угу… — не оглядываясь, кивает тысячник.
— Два медяка сверху… Стол — одесную, вон, в том закутке…
Ноел равнодушно пожимает плечами: то, что возможность присесть за грязное, изрезанное ножами ‘нечто’, непонятно с чего называемое столом, стоит денег, он знает. Ибо не первый раз посещает ‘дно’ столицы Элиреи.
Ковыляю за ним. Стараясь не наступать на вытянутые поперек прохода ноги. И не глядеть в лица ‘отдыхающих’ клиентов…
‘Ваше высочество, вы сейчас страшны, как сама Смерть: седые, растрепанные волосы. Коричневое, покрытое незаживающими язвами лицо. Струпья на пальцах рук и на тыльной стороне ладоней. Кривая спина. Грязный бесформенный балахон, под которым просто не может быть ничего интересного…’ — помогая мне усаживаться в разваливающуюся двуколку, бурчал Пайк. — ‘Как видите, мы сделали все, чтобы вы выглядели как можно отвратительнее. Но изменить ваш взгляд мы не в состоянии. Поэтому, если не хотите усложнить нам работу, смотрите в пол, на свой подол или постолы. Куда угодно — только не в глаза: те, кто отдыхают в таких местах, знают толк в ‘образах’. Ибо большинство из них либо сами подрабатывали сбором милостыни, либо довольно близко знакомы с теми, кто этим занимается…’
Не смотрю. И не только поэтому — для того, чтобы удержать равновесие, мне требуется все внимание, какое есть. До последней капельки. И немного везения: клиенты Щира Гадюки любят ‘повеселиться’. И с удовольствием подставят ногу тому, кто слабее, и кто не сможет ответить на оскорбление…
…Мне везет: я добираюсь до нашего стола без каких-либо приключений. И, обойдя его кругом, падаю на лавку.
То, что она может подломиться, соображаю уже потом. Когда слышу душераздирающий треск.
‘Осторожнее!!!’ — кричит Ноел. Взглядом. А с его губ срывается грязное ругательство.
‘Заботится…’ — мысленно улыбаюсь я. Потом облегченно перевожу дух, опираюсь локтями о столешницу, вытягиваю натруженные ноги, оглядываюсь… и чувствую, как мое сердце пропускает удар: через стол от нашего сидит сотник Бразз! Собственной персоной!!!
Ошибиться я не могу — у мужчины, вгрызающегося в кусок жареного мяса, надорвана левая ноздря. А над правой бровью — родинка. В тусклом свете горящей лучины выглядящая, как капелька крови.
Закрываю глаза, ухожу в небытие и торопливо ныряю в прошлое. В особняк покойного графа Затиара, в котором увидела его первый раз…
…Коротко стриженые черные волосы. Высокий лоб. Выдающиеся вперед надбровные дуги. Узко посаженные глаза. Черные? Нет, показалось — карие… Мясистый раздвоенный нос, левая ноздря — надорвана… Изгой? Вряд ли — правая целая… И лоб с щеками чистый… Сотник, опять же… Шрам, наверное… Короткая бородка… Родинки? Одна — над правой бровью, вторая — на мочке левого уха… Что еще? Еще — довольно большое пятно от ожога на тыльной стороне правой кисти и безобразный нарост вместо ногтя безымянного пальца…
…Бразз кидает под стол недоеденный кусок, а потом раздраженно пинает метнувшуюся ему под ноги шавку:
— Пошла вон!!!
Морщит нос. Так же, как там, в прошлом. Потом опрокидывает в щербатую пасть кубок с вином…
Складываю пальцы в знак ‘внимание’. Останавливаю собственную руку, пытающуюся откинуть лезущие в глаза седые космы, и почти упираюсь носом в стол: к нам, игриво покачивая широченными бедрами, идет одна из подавальщиц.
Ноел лениво оглядывается, оглаживает остановившуюся рядом с ним девушку по объемистому заду, и, не убирая руки с ее телес, делает заказ. Мда! Вот это самообладание: в глазах шевалье не мелькает даже тени интереса к кому-либо, кроме подавальщицы…
…Проводил ее взглядом… Повернулся ко мне лицом… Почесал затылок…