Клинок его Величества

за разом вглядываясь в стену кабинета. — ‘Спинка трона толщиной в локоть, четыре телохранителя, кресла, не позволяющие достать ногами до пола — и это называется советом? Тут трое самых доверенных людей в королевстве! А что будет на каком-нибудь приеме или балу?’
‘Скорее всего, приемов и балов в ближайшее время не будет…’ — внезапно подало голос его второе ‘я’. — ‘А если будут, то присутствовать на них может быть поручено тебе…’
‘Никаких ‘может быть’!’ — мысленно рыкнул Коэлин. — ‘Я должен взять на себя все те обязанности, которые не может выполнять отец. Тогда наши подданные, наконец, смогут понять, что бразды правления Делирией уже в моих руках…’
— Чему ты улыбаешься, сын? — внезапно поинтересовался Иарус Молниеносный. — Мэтр Гаурен сказал что-то смешное? Или ты придумал способ, который позволит ускорить процесс картографирования Морийора?
— Нет, ваше величество… — почтительно склонив голову, пробормотал принц. — Я просто подумал о том, что пир по поводу окончания так называемой Десятиминутной войны, по сути, был тризной по будущему Элиреи, Морийора и Онгарона! Если бы Красавчик, Скромняга и Ленивец знали, какой страшной будет ваша месть, они бросили все и уже ползли бы в Свейрен на коленях…
— Ну да… — мстительно оскалился монарх. — Только это бы им все равно не помогло. Надо было сдаваться сразу. А теперь уже слишком поздно…
‘Угу…’ — согласился с ним Коэлин. — ‘Степь поднялась с колен. А, значит, не успокоится, пока от ее армии не останутся одни воспоминания…’
— Ладно, поулыбались — и хватит… — увидев, что граф Фроел пытается что-то сказать, рыкнул король. И, подняв руку, заставил заткнуться поддакнувшего графа Игрена. — Итак, Гаурен, насколько я понял, проблемы у тебя следующие…
…Проблемы у картографа были самыми обычными: для того, чтобы воссоздать рельеф Морийора, мэтру не хватало времени, обученных соглядатаев и почтовых голубей. Все три его проблемы были решаемы. Но только в теории. И Степь можно было поднять и позже. Но тогда у армии трех королевств появлялось слишком много возможностей для маневра. Новых соглядатаев учили — но недостаточно быстро. Ну, а с голубями — чуть ли не четыре сотни подчиненных графа Игрена только и делали, что мотались в Делирию и обратно, доставляя отработавших свое птиц к тем, кто составлял планы…
Кстати, каждое письмо, приходящее от помощников мэтра Гаурена, мотающихся по окрестностям крупнейших городов королевства, тут же шло в дело. И добавляло какие-то подробности к новой карте. Граф Игрен, днюющий и ночующий рядом с ней, отправлял очередные письма к соглядатаям, действующим в этих городах, а те, в свою очередь, при необходимости связывались с подчиненными сотника Гогнара Подковы…
…Действия последних вызывали у Коэлина щенячий восторг: эти десять воинов, считая сотника, делали для будущей победы больше, чем вся остальная армия Делирии, вместе взятая! Четыре отряда по двадцать человек, спрятанные неподалеку от Найриза, Фриата, Вирента и Лативы, постепенно просачивались внутрь городских стен. А пять остальных, оседлав дороги, ведущие на юг Морийора, уже перехватывали и уничтожали обозы с продовольствием, отправленные Красавчиком к объединенной армии трех королевств.
Четыре обоза за три дня. Вроде бы не так много. Но для снабжения десятитысячной армии, только что добравшейся до Найриза, это было чувствительным ударом. Не зря же оба соглядатая графа Игрена, ‘служащих’ в свите графа Мальира, в один голос утверждали, что, узнав о пропаже обозов, самый именитый военачальник Морийора в гневе топал ногами и обещал лично перевешать разбойников, ‘потерявших всякое чувство меры’!
Еще больший гнев у правой руки Красавчика вызвал приказ командующего объединенной армией трех королевств, графа Олафа де Лемойра, выделять для сопровождения каждого обоза не менее двух сотен ополченцев: вернувшись с совещания, граф Мальир, брызгая слюной, клял свою судьбу, поставившую его в подчинение недоумка, ‘боящегося собственной тени’.
‘Поменьше бы таких недоумков…’ — думал Коэлин, слушая доклад графа Игрена. — ‘И моя Империя уже была бы как минимум втрое больше…’
…’Недоумок’ занялся делом, как только его армия подошла к Найризу. Инженеры принялись приводить в порядок городские стены, ворота и ров, интенданты — закупать продовольствие и фураж в близлежащих деревнях, солдаты — вырубать деревья, растущие слишком близко к городским стенам, а двухтысячный отряд онгаронцев под командованием барона Глайра, быстренько отстроив и укрепив полевой лагерь, занялся муштрой городского ополчения.
Не забыл Старый Лис и про разведку — по сообщениям соглядатаев, еще за двое суток до подхода к Найризу несколько довольно крупных отрядов