Клинок его Величества

не будете так любезны помочь моему жениху подняться с земли? — хихикнула я. — Ведь если он замерзнет и заболеет, то нашу свадьбу будут вынуждены перенести на более поздний срок… А, значит, я буду одинока еще невесть сколько дней…
— Ну уж нет! Не заболеет!!! — грозно нахмурилась девчушка. Потом развернулась к Ронни, и, уперев кулачки в бока, зашипела: — Ну, чего разлегся-то? Я же тебя не взаправду убила!!!
— Айлинка! А ну бегом ко мне!!! — из-за поворота захаба раздался крик леди Камиллы.
Девочка потерла попу, смешно сморщила носик и закусила губу.
— Не накажет! Она же не видела, что ты тут творила? — буркнула я, и, развернувшись вполоборота, обратилась к восседающему на коне Молоту: — Нодр! Ты не уступишь своего коня ее светлости? А то въезжать в замок будущего мужа в сопровождении одних только мужчин невесте вроде как не полагается…
Воин мигом оказался на земле, и, улыбаясь, протянул ее повод Айлинке:
— Ваша лошадь, леди!
— Ух-ты! — восхитилась девчушка, стрелой взлетела в седло, и, наскоро приведя в порядок растрепанную шевелюру, нетерпеливо уставилась на брата: — Ну же, Ронни, не спи! Мы с ее высочеством давно готовы!!!
…Увидев, с каким видом ее дочь въезжает во двор замка, леди Камилла расхохоталась. Граф Логирд, только что спешившийся, удивленно оглянулся, и, увидев насупленные брови и гордый взгляд Айлинки, тоже весело улыбнулся. Потом встал на одно колено и одной рукой обнял жену, а второй — стоявшую рядом с матерью младшенькую.
У меня заколотилось сердце: эти люди искренне любили друг друга и по-настоящему радовались встрече!
Осадив Марту, я дождалась, пока спешившийся Ронни подойдет ко мне, и, подав ему руку, спрыгнула на землю. Айлинка тут же оказалась рядом, и, оглядев меня с головы до ног, расстроенно фыркнула:
— Жаль, вы не в платье! Шлейфа нет. Нести нечего…
— Да, про шлейф-то мы и забыли… — хмыкнул Ронни. Потом задумчиво посмотрел на мою Марту и поинтересовался: — А седло лошади ее светлости тебе не подойдет?
— Ее… светлости? — непонимающе уставилась на него сестра.
— Седло лошади ее светлости Алиенны Ромерс. Моей будущей жены…
— Так! Что-то я не поняла… — растерянно пробормотала девочка. Потом сжала кулачки и грозно уставилась на него: — Ронни! Ты что, сдурел? Какая, дьявол ее подери, Алиенна Ромерс? Ты женишься на принцессе Илзе, или не женишься вообще!!!
— Я женюсь на Алиенне Ромерс… — отрицательно мотнув головой, твердо сказал Ронни, и… заметался по двору, уворачиваясь от ударов сестры.
— Айлинка! — в три голоса взвыли я, леди Камилла и граф Логирд. Но не тут-то было — защищающая мою честь девчушка не слышала никого и ничего!
— Ронни, хватит! Заканчивай этот балаган! — не дождавшись реакции дочери, рыкнул Неустрашимый. И очередная безрассудная атака моей защитницы закончилась каким-то хитрым захватом…
— Прости, сестричка! Я пошутил… — прижимая Айлинку к своей груди, виновато пробормотал Законник. — Я очень люблю леди Илзе. И женюсь только на ней. Просто ради ее безопасности мы решили называть ее графиней Алиенной Ромерс…
— Так бы сразу и сказал… — злобно пробормотала маленькая фурия. Потом выскользнула из его рук, очередной раз поправила волосы и уставилась на родителей: — Ну, что смотрите? Я защищала ее честь, ясно?
…Поднявшись по винтовой лестнице чуть ли не под самую крышу Северной башни, леди Камилла потянула на себя кованую ручку тяжеленной двери высотой в полтора моих роста и жестом предложила мне войти. Я вошла в комнату, дождалась, пока хозяйка зажжет свечи, и ахнула: человек, который обставлял эти покои, обладал воистину безупречным вкусом! Огромный камин из розовато-коричневого камня, резная мебель ему в цвет, стены, от потолка и до пола затянутые гобеленами и увешанные картинами. Украшенный лепниной потолок. Диваны и кресла, обтянутые тончайшей кожей, и кажущиеся мягкими даже издалека. Тяжеленные шторы, перевязанные золотыми шнурами. Роскошный ковер от стены и до стены. Несколько полок, уставленных статуэтками.
Единственное, что слегка смущало — ощущение, что в этой комнате никто и никогда не жил.
Впрочем, стоило мне вглядеться в одну из статуэток, как я напрочь забыла про все свои ощущения — фигурка девушки, сидящей на камне и расчесывающей свои волосы, без всякого сомнения, принадлежала руке великого Жана Эрвела! Мастера, доказавшего всему Диенну, что обнаженная фигура женщины так же красива, как силуэт летящего, как ветер, коня или атакующего вепря…
— Как тебе тут, уютно? — выждав пару минут, спросила меня леди Камилла.
— Потрясающе! — искренне ответила я. — Никогда не видела ничего подобного!
— Устраивайся! Теперь это все — твое…
Я с сожалением посмотрела