Клинок его Величества

было полностью: увы, колоть через ткань я пока не научился…
‘Полностью?’ — краснея, мысленно повторила я.
А лекарь, словно издеваясь, продолжил меня смущать:
— Дело в том, что для первой инициации требуется вколоть более пяти десятков игл. Половина из которых ставится в переднюю часть тела. Чем точнее выбрано место укола — тем больше от него толку. Поэтому, прежде чем ставить иглы, я обычно намечаю безвредным красителем каждое из этих мест. Работа очень кропотливая, занимает довольно много времени. Несмотря на то, что я, как вы, наверное, заметили, еще не ослеп…
‘Это — лекарь!’ — дослушав его монолог, мысленно вздохнула я. — ‘Такой же, как Угтак! Стесняться его — глупо…’
— Впрочем, если вы передумали, то так и скажите. Тогда я доложу его сиятельству о вашем решении, и…
— Я не передумала! — рыкнула я, мигом оказалась на ногах, потянулась к подолу рубашки, и… чуть было не рухнула на пол от приступа головокружения.
Шевалье Рутис, тут же оказавшийся рядом, помог мне выпрямиться и хмуро пробурчал:
— Мда… Если бы я знал, что вы такая слабенькая…
— …то что? Не требовали бы делать Промывание Раковины? Или не заставляли бы меня пить эти жуткие отвары, от которых у меня по полдня кружилась голова?
— Я уговорил бы графа Логирда перенести вашу инициацию на месяц. И все это время поил бы вас другими отварами. Укрепляющими ваше тело… Кстати, может, действительно стоит перене-…
Я с ужасом вспомнила ощущения, испытанные во время процедуры промывания кишечника и отрицательно помотала головой:
— Ну уж нет!!!
— Что ж, тогда раздевайтесь… Только осторожно…
Разделась. Легла. Опустила лицо в довольно удобную выемку, и, подумав, ушла в недавнее прошлое…
…Когда мама присела в реверансе, и, пожелав нам всем добрых снов, отправилась в свои покои, граф Логирд откинулся на спинку кресла и ошарашенно уставился на меня:
— Не верю собственным глазам! Твоя мать совершенно нормальна! Она не забыла свое прошлое, прекрасно понимает, где находится сейчас, знает, чего лишилась — и в то же время не испытывает к нам ненависти, радуется будущей встрече с сыном и искренне готова выполнять принятые на себя обязательства!
Я устало кивнула.
— А Даржина нам благодарна! И на самом деле готова делать все, что потребуется, лишь бы Рутис избавил ее от постоянных болей!
Я кивнула еще раз.
— А еще я не понимаю вот что: ты общалась с ними совершенно по-разному, а результат оказался одинаков…
Объяснять причины у меня не было сил, поэтому я просто пожала плечами.
— Отец, Илзе очень устала… — встревоженно глядя на меня, сказал Ронни. — Ей необходимо поспать…
Утерс Неустрашимый виновато улыбнулся, встал с кресла, подошел ко мне и подал мне руку:
— Позволь, я провожу тебя до твоих покоев? И-и-и… прости, дочка — я просто не ожидал такого результата…
Я оперлась на предложенную ладонь и встала:
— С удовольствием приму ваше предложение… А что касается результата — ничего особенного: в роду Рендарров Видящих используют именно так. Поэтому все давно отработано до мелочей. Тут важнее другое. То, что мы успели их остановить…
Взгляд графа мотнулся вправо-вверх, а потом в нем появилось понимание и облегчение:
— Да…Планы у обоих были… как бы так помягче выразиться, убийственные… В прямом смысле этого слова…
Коротенькая пауза, во время которой Логирд Неустрашимый усиленно думал о планах мамы и Даржины, — а потом в его взгляде появилась уверенность в правоте принятого решения:
— Ты опять сделала все, что могла. Спасибо. Теперь моя очередь…
Ронни сделал страшные глаза, и я поняла, что сейчас Неустрашимому лучше не возражать.
— Говорят, ты начала изучать мечевой бой?
— Да… — кивнула я.
— Что ж. Тогда я прикажу Брюзге тебя инициировать…
‘Меня… что?’ — хотела переспросить я. Но не стала, так как увидела выражение лица своего любимого мужчины: вытаращенные глаза, отвалившаяся челюсть и взгляд, в котором было одно сплошное УДИВЛЕНИЕ.
— Инициировать??? — обретя дар речи, спросил он. — Илзе?
— Ее высочество Илзе Рендарр… или графиню Алиенну… Утерс! — улыбнулся граф Логирд.
— Но… она девушка!!!
— Эта девушка сделала для Элиреи ничуть не меньше, чем каждый из наших предков. Кроме того, она вошла в род, а не выходит из него… Та-а-ак… Ты что, против?
— Неа!!! Наоборот!!! А когда?!
— Как подготовишь…
Я растерянно улыбнулась: судя по выражению глаз Ронни, эта самая инициация была чем-то вроде награды, достающейся за очень большие заслуги. И только мужчинам. Поэтому он сиял от счастья, а в месте с ним хотелось сиять и мне.
Я и сияла. Целых два часа перед сном, пока Ронни, захлебываясь от восторга,