Клинок его Величества

Как не показать!! Лично-сам, ваше высочество!!!
Коэлин перевел взгляд на своего нового телохранителя:
— Герко! Выведи Зигги в коридор и проследи, чтобы он там не скучал…
Телохранитель потемнел лицом, подумал, и, сообразив, что принц все равно настоит на своем, нехотя указал Клещу на дверь…
‘Ненавижу ожидание, бычьи пузыри вместо стекол, и эту чудовищную вонь…’ — мрачно думал Рендарр-младший, стоя у того, что хозяин халупы гордо называл окном. — ‘Причем первое — больше всего: бычьи пузыри можно заменить на стекло, вонь — перетерпеть или уехать в другой район города. А вот ожидание — от него не уедешь. Да и подстегнуть время тоже невозможно…’
‘Спешка хороша при ловле блох…’ — ехидно отозвалось его второе ‘я’. — ‘Поэтому лучше потерпеть, но добиться желаемого, чем поспешить — и оказаться в луже…’
‘Или в Кошмаре…’ — вспомнив мрачные подземелья городской тюрьмы, мысленно поддакнул принц. — ‘Нет, я спешить не собираюсь. Просто до смерти устал от вечного ожидания…’
‘Надеюсь, оно скоро закончится…’ — многозначительно буркнуло второе ‘я’ и замолкло.
Коэлин угрюмо вздохнул, в который раз за длинный-предлинный день удивленно покосился на обугленную лучину, потом вспомнил, что сам запретил ее запаливать и снова уставился в окно. На торчащее из-за забора покосившееся строение, которое Зигги Клещ назвал сараем.
На первый взгляд, поверить в то, что в нем могут спрятаться целых пятьдесят человек, было почти невозможно: строение было раза в полтора меньше, чем комната для ночевки телохранителей принца. И не особенно высоким. Однако стоило присмотреться к пожухшим снопам сена, торчащим с сеновала, как сомнения испарялись, как утренняя роса на летнем солнце: снопы иногда шевелились! Причем порою одновременно в нескольких местах: счастливчики, которым досталась возможность лежать, а не стоять, вдали от недремлющих глаз своих десятников разрешали себе поворочаться.
Кстати, на их месте Коэлин ворочался бы вдвое живее: несмотря на спущенный по тропинке приказ Зигги Клеща изображать нормальную жизнь, жители Черной слободы появлялись на Помойке крайне неохотно. И при первой возможности скрывались в окрестных переулках.
‘А еще Ночной Король…’ — хмуро думал принц, глядя, как очередной прохожий, добравшись до узкой щели между двумя домами, торопливо скрывается в темноте… — ‘Не может заставить их шевелиться…’
Впрочем, по-хорошему, винить Зигги в чем-либо не было никакого смысла: даже те обитатели Свейренского дна, которые не слышали о появлении в Слободе Барсов, Медведей и Ос, умели чувствовать неприятности. Поэтому плевали на все приказы, от кого бы они ни исходили, и спешили забиться поглубже в тину.
Зато жители домов, в которых уже обосновались солдаты, чуть ли не поголовно торчали во дворах: кто-то рубил поленья, кто-то доил корову, кто-то гонял расшалившихся детишек. А пара мордастых теток, зацепившись языками у разделяющего их дворы плетня, третий час обсуждали одним им ведомые новости. При этом умудряясь не коситься ни на свои дома, ни на дом Замиды Свахи.
‘Заболтались, наверное…’ — вынес вердикт принц. — ‘Или решили, что обещанные десять серебрушек на дороге не валяются…’
…Истошный визг бабы, вылетевшей из Саманного переулка и подбежавшей к забору дома напротив него, заставил Коэлина выхватить из ножен меч и затаить дыхание: начало скандала являлось условным знаком ‘Приготовиться!’. И, заодно, способом отвлечь внимание наблюдателей…
…Звонкий удар пустым ведром по калитке — и принц, выбив входную дверь, вылетел во двор. И, услышав первый крик боли, удивленно хмыкнул: за те мгновения, которые понадобились ему, чтобы вылететь во двор, сарай превратился в огромного ежа! Визжащего от боли! А новые и новые стрелы безостановочно влетали в щели между досок и на сеновал…
‘Осы молодцы…’ — мысленно отметил принц, перепрыгивая через забор. — ‘Под таким дождем даже голову не поднимешь!’
Последнее утверждение оказалось ошибочным — не успел Коэлин пробежать и половины расстояния до стены сарая, как его ворота, обращенные к улице, вдруг вылетели наружу, и за ними тускло сверкнула сталь.
‘Сотня Медведей! Сотня Ос! Сотня Барсов! Все улицы и подворотни перекрыты…’ — усмехнулся он, на всякий случай смещаясь за ростовой щит, зажатый в руке бегущего чуть впереди и справа телохранителя. — ‘Даже если в сарае одни Утерсы, шансов у них нет…’
…Первый же удар добравшихся до сарая Медведей опрокинул жиденькую стену выставленных изнутри щитов и заставил обороняющихся сделать шаг назад. Второй удар — еще один. А потом… потом попятились Медведи!!! Пусть всего на полшага — но неодоспешенные воины Правой Руки, добрая половина которых была босиком и без щитов,